Порочный ангел - Элейн Барбьери

Знакомый огонь возник в душе Росса при воспоминании о Девине, ее чудном аромате, женственной мягкости ее тела. Он вспомнил, как вызывающе блестели ее огромные голубые глаза, когда она смотрела на него.

Однако прочь наваждения! В голове Росса возник план. Он заставит Харви Дейла страдать, как страдали они с отцом. И он укротит эту гордячку мисс Дейл.

Одевшись, Росс направился к хижине. Он улыбался в предвкушении мести.

Глава 3

Девина медленно спускалась по устланной ковром лестнице. Яркое утреннее солнце, пробиваясь сквозь великолепный витраж, создавало на стене изумительную многокрасочную композицию. Девина на несколько мгновений остановилась, чтобы насладиться волшебством красок. Потом она ступила на роскошный обюссонский ковер, снова отметив про себя красоту рисунка. Девина еще раз полюбовалась хрустальной люстрой, скользнула взглядом по стенам, обитым дорогим-шелком. Мебель красного дерева была столь изящна, что могла бы украсить и более богатый дом Дейлов в Нью-Йорке.

Девина вынуждена была признаться самой себе, что ошибалась насчет Тумбстона. Когда отец потребовал, чтобы она приехала к нему, ей сразу представился неказистый дом на грязной улице. Да и город ли это вообще? — думала она. Что там может быть приличного? Нет, Девина никак не предполагала увидеть красивый особняк и роскошный интерьер.

Спальня Девины была большой, с огромной кроватью под пологом, массивной мебелью красного дерева, искусно выложенным камином. Покрывало и полог кровати, а также шторы на окнах свидетельствовали, что спальня обставлялась с учетом ее вкуса. Эта забота глубоко тронула Девину. Она была удивлена: оказалось, отец помнит, что ее любимый цвет — желтый.

Все годы учебы в закрытой школе Девина стойко переносила одиночество. Она воспитывала в себе волю, она все преодолела, стала сильной, она рассчитывала только на себя, она была полна решимости не зависеть от любви отца и вообще ни от чьей любви.

Любовь — это ловушка, считала Девина. Любовь стала ловушкой для ее красивой, много страдавшей матери, которая жила ради Харви Дейла, сносила без единого упрека его невнимание, его бесчисленные романы.

Девина не могла представить себя на месте мамы, хотя она любила ее за мягкость, за чуткость и даже за ее самопожертвование. Неизбывная боль осталась в сердце двенадцатилетней девочки после смерти матери. Позже она решила, что никогда не окажется на ее месте, никогда не будет такой — ни для отца, ни для любого мужчины. Выживают только такие, как Харви Дейл, — сильные, безжалостные, использующие любовь. Она тоже намеревалась выжить.

И поэтому Девина занялась образованием, искусством. Не обладая талантом, она научилась высоко ценить талант других, без преклонения перед кем-либо. Несколько месяцев назад, в восемнадцать лет, она окончила школу и поселилась в доме страшно баловавшей ее тети Эмили.

Девина знала себе цену. Признанная красавица, она была еще и богата, поэтому ее руки добивались многие. Наконец она стала взрослой. И она была готова войти в общество, чтобы воспользоваться открывшимися перед нею возможностями.

Но неожиданно отец распорядился ехать к нему — в какой-то захолустный шахтерский городок на юго-западной границе поселений. Тумбстон! Девина была возмущена. Воображение рисовало жуткие картины. Как она сможет там жить?! Да и можно ли вообще там нормально жить? Дикий, нецивилизованный Тумбстон, где царило такое беззаконие, что это вызвало тревогу даже у самого президента Артура. Она столько лет училась ценить красоту — и зачем? Чтобы прозябать в краю, населенном дикарями?

Воспоминание взволновало Девину. Вчерашнее неожиданное признание отца нашло отклик в ее душе, так истосковавшейся по любви. Он сказал, что очень любит ее. Наверное, и маму он любил, но как-то по-своему.

Внезапно в памяти Девины вновь возникли холодные, темные глаза, пронизывающие насквозь, безжалостные, упорно снившиеся ей всю ночь.

Она помнила его мускулистое твердое тело, его сильные руки, поддерживавшие ее. Но не забыла она и о револьвере, и об угрозах…

Девина глубоко вздохнула, распрямила спину и вызывающе вздернула подбородок. Что это нашло на нее? Неужели она позволит обыкновенному преступнику — невежественному, опустившемуся ковбою — запугать ее? Она, смело смотревшая ему прямо в лицо, сейчас вела себя как безвольная размазня!

Порадовавшись, что никто не видел ее позорной слабости, Девина почувствовала, как нарастающий гнев укрепляет ее решимость. Она вновь вспомнила его слова:

«От вас никакого проку…»

Почему эти слова продолжали всплывать в ее памяти?

Отмахиваясь от тревожного вопроса, Девина еще раз глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение. С обжигающей ненавистью — она и не думала, что способна на такое, — Девина вновь поклялась себе: она позаботится, чтобы этот трусливый грубиян, так оскорбивший ее, понес наказание, а она будет улыбаться, когда ему придется взять назад каждое свое грубое слово.

Дрожь прошла, и Девина, твердой рукой пригладив волосы, с напряженной улыбкой на нежных губах вошла в залитую солнечным светом столовую.

Харви Дейл поднялся навстречу дочери. Он с удовольствием отметил, что Девина выглядит здоровой и сильной. Облегчение, любовь и гордость наполнили его сердце, и он выпрямился во весь свой внушительный рост. Аристократические черты его лица тронула обаятельная улыбка, вскружившая немало толков даже благоразумных дам.

Девина, его дорогая дочь, он так ужасно скучал по ней. Решив доставить себе еще несколько мгновений удовольствия, Харви задержал взгляд на совершенных, как на камее, чертах лица Девины. Эти кристально чистые голубые глаза, эти нежно очерченные брови, густые ресницы — все так напоминало ее мать! Изящная линия скул, тонкий профиль, прекрасно очерченные губы. Только волосы у нее были другие — сияющий серебристо-белый нимб. Такие же были когда-то и у него. Если бы ее волосы были темными, Девина была бы точной копией матери, его дорогой Регины.

Регина… его королева. Да, она действительно была красавицей, и он глубоко любил ее. Он даже не понимал, насколько сильна была любовь, пока не потерял жену. Но он уже давно перестал упрекать себя за то, что, потворствуя своим страстям, причинил Регине много страданий за годы совместной жизни. Он расстался с сожалениями, убедив себя, что Регина видела его недостатки и все равно любила его.

Харви Дейл прекрасно понимал, что с Девиной дело обстоит совсем по-иному. Девина потеряла мать в двенадцать лет, и уже тогда она была смышленой и восприимчивой девочкой. Она помнила о тех многочисленных ночах, когда он не возвращался домой, помнила о переживаниях матери. И не простила. В приступе детского гнева и горя после смерти матери Девина с яростью бросала ему упреки в неверности. Это стало причиной их отдаления друг от друга. Он пытался преодолеть его, потакая ей во всем, но такое поведение не принесло ему ничего, кроме боли. И наконец, осознав, что полностью утратил контроль над ситуацией и что все только ухудшается, он послушался совета доброжелателей и отправил Девину в закрытую школу.