Порочный ангел - Элейн Барбьери

Лицо Росса покрылось капельками пота, и он, взглянув на безжалостно палившее солнце, выругался вполголоса. Где же этот ветер, который может принести прохладу? Этим утром словно нарочно воздух был совершенно неподвижен.

Росс навел бинокль на белевший вдалеке дом Дейла. Недавно приехав сюда, он привязал коня на дальней стороне холма, взобрался на вершину, нашел подходящее место для своих тайных наблюдений и постарался устроиться как можно лучше. Он заранее знал, что пробудет здесь долго, но не представлял, насколько это будет неудобно.

Проклятие! Он не рассчитывал, что высокомерная мисс Дейл окажется затворницей. Он ожидал, что к этому моменту она уже будет разгуливать по городу. Почувствовав раздражение, он напомнил себе, что это всего лишь первый день наблюдения, которое, по его предположениям, должно было оказаться длительным. Когда распорядок дня мисс Дейл будет установлен и он поймет, в какое время она наиболее уязвима, вот тогда он начнет действовать.

Продолжая рассматривать великолепный особняк Дейла, Росс тихо хмыкнул. Самый большой дом в Тумбстоне, в центре аристократического района. Разумеется, меньшее никогда бы не удовлетворило Харви Дейла. Он никогда не испытывал угрызений совести, тратя чужие деньги.

Какое-то движение позади дома прервало ход мыслей Росса. Он поправил бинокль, чтобы получше рассмотреть появившуюся фигуру. Тихий, невольный возглас вырвался у него при виде Девины Дейл.

Росс наблюдал, как девушка медленно спустилась по ступеням во двор. Ему удалось хорошо рассмотреть ее лицо. Он никогда прежде не видел такого, как у нее, цвета волос. Они сияли на ярком солнце нежным переливающимся нимбом.

Как мог этот негодяй Харви Дейл произвести на свет дочь, похожую на ангела? Она действительно казалась ангелом, особенно в этом нежно-голубом платье. Росс был убежден: оно того же оттенка, что и ее замечательные глаза. Губы Росса скривились. Какая жалость! У нее лицо ангела, но сердце мегеры.

Глаза Росса не отрывались от бинокля, пока он провожал взглядом стройную фигуру Девины, удалявшуюся в дом. Не в силах отвернуться, он мысленно заставлял ее снова появиться, но она не вышла. Росс подождал еще несколько минут и наконец опустил бинокль. Он никак не мог отделаться от необъяснимого чувства потери.

Нахмурившись, Харви взглянул на часы и, сняв свой модный котелок, бросил его на квадратный столик в углу. Он не любил ждать.

Харви ленивым взглядом обвел комнату. Он был здесь много раз и все же не переставал поражаться тому, с каким вкусом она обставлена. Обитые шелком стены, мебель, покрытая лаком, — все в изысканном восточном стиле.

Тонкие седые усы раздраженно дернулись. Харви вовсе не собирался сегодня взбираться по узкой лестнице, чтобы оказаться в этой комнате. Его мысли были заняты другими делами, но каким-то образом…

Сам того не желая, Харви подошел к изящно разрисованному платяному шкафу. Он открыл дверцы, и взгляд его упал на одежду из тонкого восточного шелка. Бледные оттенки резко контрастировали с яркими цветами, которые предпочитала Чайна Мэри. Они говорили о тонком вкусе и были еще одной причиной его очарованности…

Харви услышал, как повернулась ручка двери. Он обернулся в тот момент, когда дверь открылась.

У него перехватило дыхание. В комнату вошла высокая, изящная молодая женщина. Ее прекрасное лицо расплылось в улыбке. Сделав два небольших шага вперед, женщина поклонилась, прежде чем заговорить. Услышав мягкие, мелодичные интонации в ее голосе, Харви почувствовал еще большее желание.

— Мне сообщили, что вы попросили меня прийти. Я очень рада вновь видеть вас, мистер Дейл.

Утратив на мгновение дар речи, Харви позволил себе насладиться тем ошеломляющим эффектом, который производила эта женщина. Более изящная, чем хрупкие фигурки из китайского фарфора, она всегда вызывала у него благоговение. Волосы, цветом и на ощупь напоминавшие черный шелк, были аккуратно заплетены и уложены над ушами в замысловатую прическу, которая, будь это любая другая женщина, вызвала бы у него пренебрежение. Его взгляд коснулся тонких прямых бровей, изящных черточек над загадочными глазами, которые никогда не переставали интриговать его. Он позволил взгляду коснуться изящной линии щеки, прежде чем перевел его наконец на ее тонкие, великолепно очерченные алые губы, вкус которых он пробовал много раз.

Да, Лили была восточным совершенством, превосходным цветком, имя которого она носила. Казалось просто непостижимым, что эта высокая, стройная красавица — дочь Чайна Мэри.

Харви с трудом сдерживал нараставшее желание. Пытаясь понять, почему его так неудержимо тянуло к Лили, он когда-то решил: безусловно, имело значение и то, что она была дочерью Чайна Мэри. Странно, но он хотел Лили с того самого момента, когда впервые ее увидел.

В самых своих диких фантазиях Харви не мог представить, что позволит женщине другой расы коснуться своего тела. Но Лили была необыкновенной. В ней не было ничего, что ему не нравилось… ничего, кроме цвета кожи, и даже она была прекрасной. Гладкая, ровного оттенка, она была мягче любой кожи, которой ему когда-либо доводилось касаться. Он вспомнил, каким образом этот несравненный цветок попал в его руки.

Несколько лет назад Чайна Мэри пришла к нему за финансовой помощью, получив отказ от всех других кредиторов в городе. Он почувствовал в ней скрытую силу. Он сразу понял, что ради знакомства с этой женщиной можно рискнуть деньгами. Интуиция подсказала ему узнать побольше о Чайна Мэри. Вскоре ему удалось завладеть бумагами, из-за которых Чайна Мэри могли бы отправить обратно на родину, где ее ожидало жестокое наказание. Харви получил эти бумаги и спрятал их в надежном месте, откуда бы они немедленно попали к властям, если бы с ним произошло что-нибудь неожиданное. Эти бумаги, а также деньги, которые он одолжил ей, гарантировали выполнение любых его просьб. Чайна Мэри оказалась зависимой от него.

Влияние Чайна Мэри в китайской общине росло. Она держала в своих руках все рабочие контракты для китайцев. Ни один человек из китайской общины не работал в городе без ее разрешения. Верные люди осведомляли хозяйку обо всем и вся, и Харви сумел использовать этот источник для своей выгоды. Но он не имел настоящей власти над Чайна Мэри до тех пор, пока не увидел Лили.

Харви вспомнил протесты Чайна Мэри, когда дал понять, что хочет овладеть ее дочерью. Ее душила бессильная ярость, и после нескольких сдержанных стычек между ними он понял, что она скорее откажется от своей власти, чем отдаст ему свой бесценный цветок. Потом, в тот вечер, когда он был почти уверен, что Мэри собирается уехать, Лили пришла к нему в контору, ничего не сказав матери, и сама предложила себя ему. Она не могла позволить матери пожертвовать всем в этой чужой стране.