Порочный ангел - Элейн Барбьери

Но Девине было не до извинений охранника, да и его забота была ни к чему. Несмотря на внешнее спокойствие, она была чрезвычайно потрясена. Этот отвратительный мерзавец, держа ее в своих руках, насмехался над ней, а потом с презрением отшвырнул.

Она вспомнила пронзительный взгляд его темных глаз, которые словно вновь насмехались над ней. Раскрасневшись, Девина оттолкнула руку поддерживавшего ее охранника и, повернувшись, обратилась к кучеру:

— Не вижу причин стоять на этой пыльной дороге под палящим солнцем. Полагаю, нам пора в путь.

Устроившись на своем месте в дилижансе, Девина устремила невидящий взор в окно и уже не обращала внимания ни на пыль, ни на тряску. Она все еще ощущала железную твердость руки, сжимавшей ее. Девушка закрыла глаза, и ее сердце снова учащенно забилось при воспоминании о твердом дуле револьвера, упершемся в ее бок. Никогда раньше ей не было так страшно…

И вновь она увидела темные глаза — они угрожали ей, смеялись над ней…

Девина открыла глаза. Ярость охватила ее, когда она поняла, что вся дрожит. Низкий, никчемный воришка запугал ее, заявив, что с ней не стоит возиться. Если даже это и будет последнее ее дело на этом свете, она заставит мерзавца взять свои слова обратно. Он за все заплатит!

Поддавшись какому-то неосознанному чувству, Росс Моррисон, добравшись до небольшого холма, внезапно натянул поводья и развернул коня, отметив про себя несмолкающий стук копыт — это его товарищи торопились ускакать как можно дальше.

С возвышения он хорошо видел дилижанс на пыльной дороге, переминающихся в беспокойстве лошадей и маленькие фигурки людей, занятых разговором.

Росс отыскал взглядом стройную фигурку. Женщина с явным презрением оттолкнула руку охранника. Росс заметил, как женщина заговорила, слегка вздернув подбородок. Даже на таком расстоянии он ощутил исходившую от нее непререкаемую властность. Спустя секунду она повернулась и, гордо вскинув голову и распрямив плечи, решительно зашагала к дилижансу.

Росса обдало жаром. Он попытался обуздать себя. Неужели эта кукла оказалась права? Ведь когда Росс крепко прижимал ее к себе, вдыхал ее аромат, он действительно подумал о том, чтобы забрать ее с собой! Росс был вынужден признаться в этом самому себе. Это потрясло его. Он давно усвоил одну истину: нельзя зависеть от женщин.

Росс никогда не был дамским угодником. Его встречи с женщинами были частыми и несерьезными. За три года, проведенных в тюрьме Юмы, он изголодался по женскому телу, но после освобождения быстро утолил голод, прибегнув к услугам шлюх.

Все еще пристально следя за женщиной, решительно шагавшей к дилижансу. Росс сжал зубы, борясь с охватившими его противоречивыми чувствами. Он презирал женщин такого типа — богатых, избалованных дам, выросших на востоке страны, которые только тогда мирятся с тяготами жизни в западных землях рядом со своими мужчинами, когда ничто не угрожает их комфорту. Его мать была вылеплена из того же теста, и он даже не помнил ее лица.

Росс еще больше нахмурился. Что же было такого особенного в этой женщине, что мешало ему уехать, не оглядываясь? Дело явно не в ее внешности. Она была красавицей, но такая красота — белокурые волосы, тонкие черты лица и голубые глаза, очень выразительные и дерзкие, — такая ангельская красота никогда не привлекала его. Он предпочитал женщин более земных, с яркой внешностью. Более того, ему нравились высокие женщины, а эта гордячка была слишком мала для него. Однако Росс с удовольствием вспомнил, каким мягким было тело, которое он прижимал к себе. Он все еще ощущал тепло этого тела. Он почувствовал напряжение в паху, когда вдруг подумал о том, как приятно было бы погрузиться в эту мягкость.

Росс фыркнул, посмеиваясь над своими грезами. Нет, не нравились ему такие дамы. Эту он сразу раскусил. Плохое мнение о ней лишь укрепилось за то время, пока они ехали вместе. Конечно, и сам он тогда производил неприятное впечатление. Пришлось изменить свою внешность, заранее отрастив длинные волосы и густую бороду. Перед поездкой он основательно смочил виски свою старую одежду. Он был совершенно неузнаваем. Никто не должен знать, что он отбыл в Тюрьме всего три года из положенного ему срока.

Из-под полуприкрытых век Росс наблюдал за маленькой неженкой, когда та осторожно поднялась в дилижанс и поняла, что ей придется сидеть рядом с ним. Это доставило ему удовольствие. Безукоризненно причесанная и одетая в элегантный дорожный наряд, стоивший, несомненно, трехмесячной зарплаты среднего шахтера, она быстро выдохнула воздух и уморительно сморщилась, прежде чем устроиться рядом. Она старалась отодвинуться от него как можно дальше.

Несмотря на то, что он сам старался причинить ей как можно больше неудобств за время короткого путешествия, девушке удалось разозлить его своим молчаливым презрением. Он уже раньше видел такое же отношение от руководителей добывающей компании из Нью-Йорка и Сан-Франциско, когда те приехали в Тумбстон в своих отглаженных габардиновых костюмах, с карманами, набитыми деньгами. Они были красноречивы и поэтому сумели скупить владения независимых инвесторов. Даже первооткрыватели жилы в Тумбстоне — братья Шиффелин и их друг старатель Дик Гирд — продали свою долю этим крупным дельцам.

Знакомая горечь заставила Росса еще больше нахмуриться. Разве удивительно, что у его отца не было никаких шансов? Поверив гладким речам и пустым обещаниям, отец передал этим толстосумам свой участок. И лишь потом, когда уже было слишком поздно, он понял, что юридически запутанный документ не позволяет ему иметь доход от прибылей шахты. В конце концов все, что он получил в обмен на свой участок, — это небольшую денежную компенсацию и радужные надежды, которым не суждено было сбыться.

Попытки Росса добиться справедливости от «Тилл — Дейл энтерпрайзиз» закончились ничем. Более того, его обвинили в гибели шести рабочих на шахте. Подкупленные свидетели, сфальсифицированные документы и высокооплачиваемый адвокат, не уважавший закон, — в итоге Росс был приговорен к пяти годам тюрьмы. Брэд Моррисон не пережил и первого года заточения сына.

Темные глаза Росса неотступно следили за стройной фигурой женщины, когда она поднималась в дилижанс. Ее лицо было в тени, но блестевшие на солнце белокурые волосы были так прекрасны, что Росс напрягся. Непрошеные воспоминания вновь возродили в нем ощущение тонкого, светлого шелка, касавшегося его щеки, вернули нежный аромат, дразнивший его, когда он прижимал ее к себе. Он помнил мягкость ее округлых ягодиц и приятное возбуждение, когда она сидела у него на коленях. Он помнил, как его рука обхватила ее тонкую талию…