Тайна Мэри - Грейс Ливингстон Хилл

Оба проводили юную незнакомку взглядом, когда та вышла из гостиной, и после переглянулись, заметив, что смотрят в одну сторону.

– Она очаровательна, – сказал старый судья, улыбнувшись юному коллеге. – Ваша близкая подруга?

– Я… очень на это надеюсь, – смущенно запинаясь, выпалил Данэм. – То есть… мне хотелось бы, чтобы она считала меня своим близким другом.

– Ах! – воскликнул судья и с добродушной улыбкой заглянул в глаза юноши, будто вспоминая приятные события из своей молодости. – Вам очень повезло. Надеюсь, вам удастся убедить ее в этом. Знаете, она меня очень заинтересовала, и я почему-то уверен, что она имеет отношение к сегодняшнему происшествию в конторе.

Юноша выразил интерес, и судья снова пересказал историю, на этот раз подробнее.

Они сели немного особняком от других гостей. Миссис Боуман предупредила супруга, что надо дать юному Данэму возможность поговорить с судьей, и тот, увидев, что планы жены увенчались успехом, не стал мешать собеседникам.

Когда в соседней комнате зазвучала музыка, судья на миг прервался, прислушался и продолжил свой рассказ.

– Напротив одного из выходов в моей конторе находится грузовой лифт, и мне почему-то кажется, что девушка могла скрыться именно в этом направлении, хотя дверь была закрыта, а лифт как раз стоял в подвале.

Юноша с любопытством расспрашивал судью, предчувствуя, что его рассказ может объяснить загадку молодой женщины, сейчас находившейся в соседней комнате.

– Загляните в контору завтра, – сказал судья. – Возможно, вы ее встретите и сами убедитесь, что она очень похожа на вашу подругу. Кстати, не она ли так превосходно играет? Давайте узнаем. Мистер Боуман, надеюсь, вы не против, если мы пойдем к дамам? Хотим послушать музыку вблизи.

Другие джентльмены тоже встали и проследовали за ними.

Когда они вошли, девушка не прервалась и не подняла головы, продолжив играть под завороженными и восторженными взглядами гостей. Она музицировала с таким чувством, что невольно притягивала внимание.

Трайон Данэм, стоявший за спиной судьи, замер от изумления. Он никогда бы не подумал, что под прикосновениями этой хрупкой девушки способна рождаться такая необыкновенная завораживающая мелодия. Ее исполнение было столь совершенным, что он ощутил головокружительный восторг, будто в чем-то это являлось и его заслугой.

В заключение она исполнила блестящую «Венгерскую рапсодию» Листа. Тонкие пальцы брали звучные аккорды и перескакивали через октавы с такой точностью и быстротой, будто ей руководила сверхъестественная сила. Наконец драгоценным дождем пролились финальные ноты, и она повернулась к нему – единственному другу в толпе незнакомцев.

Он заметил, что она играла в большом напряжении. Разрумянившееся лицо казалось усталым, глаза блестели от лихорадочного возбуждения. Эти глаза, казалось, умоляли спасти ее от пристальных взглядов любопытных, хоть и дружелюбно настроенных незнакомцев. Те восторженно окружили ее, засыпали вопросами и комплиментами.

– Где вы учились? Должно быть, у великого мастера? Расскажите о себе. Нам не терпится все узнать, и мы готовы слушать, сидя у ваших ног!

Трайон Данэм прервал допрос, достав из кармана часы и притворившись, что внезапно вспомнил о чем-то важном. Он издал весьма правдоподобный испуганный возглас.

– Прошу меня простить, миссис Боуман, не хочу прерывать этот чудесный вечер, – извинился он, – но, боюсь, если мисс Ремингтон хочет успеть на вечерний поезд, ей нужно спешить. Мисс Ремингтон, сможете собраться за три минуты? Экипаж уже ждет.

С огромным облегчением, но подыгрывая ему и ужаснувшись столь позднему часу, девушка вскочила и поспешила за плащом, невзирая на возражения хозяйки дома. Она осыпала миссис Боуман милейшими благодарностями за приятный вечер, водрузила большую черную шляпу с перьями на маленькую головку, накинула черный плащ поверх платья и торопливо натянула перчатки, надеясь, что хозяйка не заметит, как они ей велики.

– А у кого вы учились? – спросила неуемная хозяйка, которой все-таки не терпелось узнать, что за великая исполнительница побывала у нее в гостях.

– О… мистер Данэм меня зовет, миссис Боуман. Простите за спешку. Вы так любезны, что пригласили меня; я рада, что мне удалось найти друзей в незнакомом городе.

Она поспешила к крыльцу и спустилась по широкой лестнице, а хозяйке ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

Гости столпились в коридоре, чтобы попрощаться и сказать девушке, насколько сильно им понравилась ее игра. Миссис Блэкуэлл даже настояла на том, чтобы поцеловать юную пианистку в нежную щеку, и прошептала ей на ухо: «Вы очень хорошо играете, дорогая. Я бы хотела как-нибудь еще вас послушать». В ее голосе звучала такая доброта, что измученная усталостью и нервами девушка чуть не прослезилась.

Глава 3

Данэм торопливо усадил ее в карету, отмахиваясь от гостей, которые желали лично попрощаться, и через миг они очутились в полумраке экипажа, помчавшего их прочь от гостеприимного дома миссис Боуман.

Как только захлопнулась дверь, девушка задрожала.

– Ох, зря мы это сделали! – воскликнула она, вспоминая все, что только что произошло. – Такие добрые люди. А мы навязались на ужин. Но вы… вы не виноваты. Виновата только я. Вы тоже очень добры.

– Мы не навязывались, – отрезал Данэм. – Я лишь сказал, что вы моя подруга. И вы произвели прекрасное впечатление. Вы так чудесно играли! Я хотел бы услышать вас снова.

Экипаж остановился, пропуская трамвай, и два пассажира оказались под ярким электрическим фонарем. Какой-то прохожий с любопытством на них посмотрел, и девушка испуганно вжалась в стенку кареты. В ту же секунду они оба подумали о ситуации, требующей немедленного разрешения.

– Итак, чем я могу помочь? – спросил Данэм спокойным деловитым тоном, будто считал своим правом и привилегией оказать ей необходимую поддержку. – Вы подумали, куда поедете?

– Мне было некогда об этом думать. Я могла думать лишь о том, как вести себя в гостях. Но я понимаю, что нельзя больше обременять вас своим присутствием. Вы и так сделали для меня слишком много. Если прикажете остановить карету на тихой незаметной улочке, где меня никто не увидит, я выйду и избавлю вас от своего общества. Я бы и не стала вас ни о чем просить, если бы не была так напугана. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам за доброту, хотя вы так много для меня сделали, что, боюсь, это будет невозможно.

– Прошу, не говорите так, – принялся возражать юноша. – Помогать вам было приятно, и вы уже отплатили радостью, которую доставили мне и моим друзьям. Я не оставлю вас, пока не решатся ваши проблемы, об этом даже думать нечего; но прошу, хотя бы намекните, как я могу помочь, и я сделаю