Тайна Мэри - Грейс Ливингстон Хилл

ней поступить? И как быть с ее платьем? Подходит ли оно для посещения великосветского приема миссис Паркер Боуман? Насколько он помнил, платье было скромное и изящное. Вероятно, обычное для путешествующей леди. Впрочем, откуда миссис Боуман взяла, что она путешествует? Он же ничего подобного не говорил, не упоминал, что его знакомая приехала из-за границы и что она умеет играть на фортепиано. Он просто не мог знать таких подробностей о незнакомке, но в данных обстоятельствах не мог и возразить миссис Боуман.

А еще на девушке не было ни шляпки, ни плаща. Являться на ужин в таком виде было бы странно. Она и не согласится. Он надевал пальто и вдруг обратил внимание, что внутренний карман оттопыривается: там что-то лежало. Нетерпеливо сунув руку в карман, он вытащил пару длинных белых перчаток. Те принадлежали его сестре, и теперь он вспомнил, что накануне вечером они возвращались с приема и сестра сняла их, потому что пошел дождь. Внезапно его озарило. Ну разумеется! Почему он раньше об этом не подумал? Он поспешил в комнату сестры, намереваясь одолжить у нее несколько вещей, но уже на пороге уверенность его покинула. В комнате царил безупречный порядок: ни разбросанных шляпок, ни перчаток. Горничная Корнелии Данэм хорошо выполняла свои обязанности. Лишь один предмет казался не на месте: коробка на стуле у двери. На коробке значилось название модной шляпной мастерской, а на крышке крупным заостренным почерком Корнелии было написано: «Вернуть мадам Долар». Он схватил коробку и подошел к шкафу. Нельзя было терять ни минуты; в коробке наверняка лежала шляпка. Если Корнелия собиралась вернуть шляпку в мастерскую, она наверняка решит, что ее забрали, и не будет допытываться. А он позже заедет к мадам Долар и оплатит счет без ведома сестры.

В шкафу он обнаружил несколько накидок и довольно элегантных вечерних плащей, но потом смекнул, что кто-то, возможно, уже видел их на Корнелии. Он поспешно закрыл дверь, спустился и открыл большой шкаф под лестницей, откуда извлек новый черный плащ матери. Похлопав по карману пальто и убедившись, что перчатки на месте, взял свою шляпу и поспешил к экипажу, держа в руке шляпную картонку, волоча за спиной плащ матери и стараясь не попадаться на глаза дворецкому.

Закрыв дверь дома, он вдруг испугался, что девушка могла убежать. Что ж, это избавит его от беспокойства и, вероятно, станет наилучшим исходом дела. Однако, к своему удивлению, он понял, что при мысли об этом испытал разочарование. Он не хотел, чтобы она уходила. С трепетом заглянув в карету, он с облегчением увидел, что она все еще там, сидит, забившись в угол с расширенными от испуга глазами. Она дрожала и старалась, чтобы он этого не заметил. Дождавшись его, она поняла, что все же его боится, ведь, в конце концов, он тоже мог оказаться непорядочным человеком.

Глава 2

– Простите, что так долго пропадал, – виноватым тоном произнес юноша и закрыл дверь кареты, сперва продиктовав кэбмену адрес миссис Паркер Боуман. В тусклом свете электрического фонаря девушка выглядела прелестной и беззащитной. У него возникло сильное желание избавить ее от бед и переложить их на свои широкие плечи.

– Я кое-что вам принес, – сказал он. – Наденьте, пожалуйста, этот плащ. Возможно, он не совсем в вашем вкусе, но это лучшее, что мне удалось найти. Похолодало.

Он расправил плащ и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – с благодарностью пробормотала она и сунула руки в рукава.

– А в этой коробке должна быть шляпка, по крайней мере, я на это надеюсь, – продолжал он. – Надо было заглянуть, но я очень спешил. – Он развязал бечевку и извлек из коробки большую нарядную шляпу, украшенную длинными черными перьями. К его радости, она оказалась черной. Когда он развязывал веревку, он беспокоился, что внутри окажется одна из безумных кричащих шляп, которые так любила Корнелия, называя их «произведениями искусства».

Девушка взяла шляпку с благодарным облегчением, и у него отлегло от сердца.

– А теперь, – промолвил он, достал перчатки и торжественно положил их ей на колени, – мы едем ужинать.

– Ужинать? – в страхе воскликнула девушка.

– Да. Случилась удивительная вещь: когда я зашел в дом, зазвонил телефон; звонила миссис Паркер Боуман, к которой я сегодня приглашен. Одна гостья не смогла прийти, и миссис Боуман попросила мою сестру ее заменить. Но сестры не было дома, и я попытался выкрутиться. Сказал, что случайно встретил… надеюсь, вы меня простите… В общем, я назвал вас своей подругой.

– О, – ответила девушка, – очень мило.

– Я объяснил, что вы впервые в этом городе и никого, кроме меня, тут не знаете. Что я должен отвезти вас в гостиницу и помочь сесть на вечерний поезд. Я сказал миссис Боуман, что не приду на ужин и тогда у нее будет четное число гостей, но она позвала одного человека с целью нас познакомить и очень расстроилась, что гостей окажется меньше, чем она рассчитывала, поэтому пригласила вас и пообещала отплатить ответным визитом при случае, если согласитесь сейчас ее выручить. С моих слов она почему-то решила, что вы путешествуете, только что вернулись из-за границы и временно разлучены с друзьями. Она также почему-то вбила себе в голову, что вы умеете играть на музыкальном инструменте, поэтому будет просить вас сыграть… Я ответил, что не знаю, сможете ли вы ей услужить, и она, слава богу, не стала уточнять, умеете ли вы еще и петь. Я рассказываю вам все это, чтобы вы знали, чего ожидать… Естественно, я ничего подобного ей не говорил; она сама все додумала. А еще я сказал, что вас зовут мисс Ремингтон, Мэри Ремингтон. Миссис Боуман обрадовалась, решив, что вы – Кэролин Ремингтон, кем бы она ни была. Полагаю, об этом она тоже скажет. Но дело в том, что Ремингтон – первая фамилия, которая попалась мне на глаза в телефонном справочнике. Если вы возражаете притвориться мисс Ремингтон на вечер, я могу сказать, что миссис Боуман неправильно расслышала ваше имя из-за помех на линии… Но, возможно, вы могли бы рассказать что-нибудь о себе – так мне будет проще, ведь я никогда не притворялся и не уверен, что у меня это хорошо получится.

Девушка ошеломленно внимала всему, что он говорил, от потрясения не в силах произнести ни слова.

– Но я не могу ехать ужинать, – наконец выпалила она и снова схватилась за горло, будто кружевной воротник стягивал ей шею и не