Ржавчина - Александр Баренберг

души. Он, конечно, не имел возможности изучить их на месте, однако осмелился, в нарушение всех инструкций, полученных от короля, не только не уничтожить найденное, но и привезти домой, в Англию! Это был крайне смелый, хотя и не самый благоразумный поступок. И отец чуть было не поплатился за свое вольнодумство - сразу по возвращении королевская Секретная служба, вместе со следователями Инквизиции учинили в его доме и рабочем кабинете обыск. Видимо, по доносу что-то заподозрившего кардинала Джованни. Я был тогда двенадцатилетним ребенком и хорошо запомнил и возвращение отца после долгого путешествия, и тот самый обыск. Они перевернули весь дом кверху дном! И.., - канцлер выдержал почти театральную паузу, - ничего не нашли! Отец, тотчас по возвращении, предусмотрительно скрыл найденное в старинном тайнике в университетской библиотеке! Однако, ввиду подозрений, вскрыть его так и не решился. И лишь незадолго до смерти сообщил о тайнике мне. Но и я тоже, во время правления дожившего до глубокой старости короля Чарльза, не осмеливался даже подумать об этом. А впоследствии и вообще позабыл. Лишь недавнее тайное обращение короля по поводу нашего отставания от Востока пробудило в моей памяти...

- То есть, артефакт все еще в тайнике и никто его с тех самых пор не видел? - рискнул прервать канцлера Генри, чье любопытство уже не могло вытерпеть старческие рассусоливания.

- Именно так!

- И что же такого интригующего было в артефакте, что ваш отец, при всей своей верности королю и Вере, решился на... правонарушение? - чуть запнувшись на характеристике поступка покойного ректора, продолжил расспросы молодой ученый, сгорая от нетерпения.

- Как вы понимаете, я знаю об этом лишь по немногословному описанию находившегося при смерти отца, - приглаживая растрепавшиеся кончики бакенбард, ректор опустился обратно в кресло. - Судя по всему, артефакт представляет собой кусок металла, предположительно - железа либо сплава на его основе, без малейших следов ржавчины. На нем имелась записка, свидетельствующая о том, что образец был изготовлен за четыре месяца до британского вторжения именно с целью постановки опыта по получению нержавеющего железа. Как раз этот факт и поразил отца до такой степени, что он совершил... то, что совершил! А рядом находилось нечто вроде лабораторного журнала, где, предположительно, описан ход эксперимента и еще один журнал, возможно, содержащий компиляцию других изысканий по теме, проводившихся еретиками. К сожалению, отец не имел возможности подробнее ознакомиться с содержанием данных трудов.

- Поэтому их изучением займетесь вы, доктор Хиннеган! – король рывком встал со стула, и было совершенно очевидно, что обратно садиться он уже не намерен.

- Я... крайне польщен и заинтригован, Ваше Величество! - Генри, обращаясь к королю, опять несколько стушевался. - Хотя и не уверен полностью в... э... богоугодности данного исследования...

- Не смешите меня, доктор Хиннеган! – нетерпеливо отмахнулся Эдуард. - Вы явно не религиозный ханжа, а без бьющего ключом научного любопытства ни за что не получили бы под свое начало лабораторию в самом Оксфорде в таком молодом возрасте! Так что с этой стороны я спокоен! Ставлю вам две задачи. Первая - вычленить из документов информацию о свойствах железных сплавов и технологиях их получения, оформив это как доклад, где не будет в явной или неявной форме указан источник данных. Я представлю его в Адмиралтейство, Военное ведомство и промышленникам как донесение разведки. И вторая задача - понять, как был получен нержавеющий образец, а впоследствии - и повторить сам опыт!

- Боюсь, у нас не получится обеспечить конфиденциальность лабораторных экспериментов здесь, в университете! - усомнился ректор.

- Никаких экспериментов без моего разрешения! Ни в коем случае! – подтвердил его сомнения король. - Когда и если мы дойдем до этой стадии, я подумаю, как обеспечить условия. Пока же - только изучение документов и ничего более! Кстати, еще раз хочу напомнить о мерах предосторожности. Никто не должен знать! Никто! Вы не представляете, какие неприятности доставит мне, да и вам тоже, Инквизиция, если к ней просочится хоть малейшая крупица информации... Да, кстати, для помощи и контроля я направлю вам доверенного офицера Секретной Службы. До его прибытия запрещаю предпринимать что-либо, включая вскрытие тайника!

Завершив раздачу указаний, Эдуард резко развернулся на каблуках и, надвинув поглубже шляпу, покинул кабинет, не прощаясь. Он и так задержался более чем на час против ожидаемого. Не хватало еще, чтобы кто-то из слишком глазастых придворных заподозрил, что король не сидит в засаде на уток в оксфордских болотах, как было заявлено, а шляется по университету с неизвестной целью...

Конец апреля 1896 года, Оксфордский университет, Британская империя.

Третий день Генри приходил в университет в возбужденном предвкушении. Ну когда уже прибудет обещанный королем агент Секретной Службы и можно будет приступить к вскрытию тайника? Работать в таком состоянии было категорически невозможно, хотелось, вместо нудного обсуждения закупок оборудования, необходимого для внезапно ставших Хиннегану не интересными исследований, поделиться с сотрудниками сногсшибательной новостью. Ведь единственным человеком, с которым Генри мог обсуждать тайну, являлся ректор, но заявиться к нему в кабинет просто так, поболтать, научный работник не самого высокого ранга никак не мог. И так сотрудники уже косились на него, начиная что-то подозревать, особенно Питер, присутствовавший при внезапном вызове к канцлеру. Руководителю лаборатории надо бы взять себя в руки, а то пойдут гулять слухи по коридорам. Но как трудно себя контролировать, зная ТАКОЕ!

Наконец, опять же после обеда, в лабораторию примчался посыльный из административного корпуса. Генри, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, последовал за ним. На этот раз в приемной, кроме секретаря, никого не оказалось. Последний, все так же молча, пропустил Хиннегана в кабинет и собственноручно плотно прикрыл за ним дверь, выполняя, видимо, распоряжение ректора.

На этот раз, несмотря на пасмурный день, в помещении было заметно светлее, благодаря полностью раздвинутым шторам и приоткрытым окнам, сквозь которые в