Ржавчина - Александр Баренберг

ходу обеспокоенно провел рукой по подбородку. Нет, нормально, хотя и брился последний раз вчера вечером, щетина еще не чувствовалась. Аккуратно подстриженные на днях короткие бакенбарды тоже должны быть в порядке, не стыдно показаться начальству...

Вот и тупиковый коридор, упирающийся в дверь кабинета ректора. Коего, по традиции, именовали "канцлером". Ученый, замедляя шаги, гадал - чем же вызвано неординарное приглашение? Канцлер редко лез в дела отдельных лабораторий, предпочитая обсуждать более общие темы с главами колледжей, входящих в состав университета. Однако никаких идей в голову не приходило. Оставалось надеяться, что причиной вызова послужили исключительно приятные обстоятельства, хотя таковые, как он успел уже не раз убедиться за свою недолгую академическую карьеру, возникают чрезвычайно редко.

Лысая голова неизменно строгого секретаря, восседавшего у двери кабинета, украшенной сверху неизменным же на протяжении многих столетий девизом Оксфорда: "Dominus Illuminatio Mea" ("Господь - просвещение моё" - лат.) слегка наклонилась, разрешая войти. Генри, не останавливаясь, проскочил мимо пышных, грозно топорщащихся бакенбард ректорского цербера прямо к массивной двери, успев лишь слегка удивиться рассевшимся на стоящих вдоль стен креслах для ожидания людям с явно военной выправкой и не отмеченными избытком интеллекта физиономиями. Эти что, тоже к ректору?

Проник в кабинет, не стучась - ведь секретарь разрешил, значит - можно. Обширное помещение встретило его приспущенными шторами, создававшими совсем не настраивавшую на работу, а, напротив, какую-то расслабляющую, домашнюю полутьму. В коей едва просматривалось озабоченное лицо канцлера, восседающего за широким столом прямо напротив двери. Впрочем, Генри было известно о болезни глаз, поразившей в последнее время бессменного вот уже на протяжении двух десятков лет главу университета, из-за которой тот и не мог переносить яркий свет. Вследствие этого посетитель удивления обстановкой не испытал.

- Добрый день, сэр! Вы желали меня видеть? - тихо, будто хозяин кабинета действительно дремал, поздоровался Генри, слегка робея перед авторитетом самого Джорджа Ллойда. Совсем как в те, относительно недавние времена, когда нынешний руководитель лаборатории еще являлся рядовым студентом.

- Заходите, доктор Хиннеган! Как продвигается ваше новое исследование? Напомните, кстати, о чем оно? - ректор монотонно произнес все фразы одну за другой, как будто читал заранее написанную речь. Не похоже было, что все вышеперечисленное его действительно интересует.

- Литье оружейных и конструкционных бронзовых сплавов под давлением, - удивился ученый забывчивости канцлера. Ведь только недавно тот сам же и утвердил спецбюджет на приоритетные исследования по заказу Адмиралтейства! - Обещает упрочнение корпусов паровых машин и прочих нагруженных механических частей. А также некоторую экономию материала...

- ...что в последнее время стало одной из важнейших задач промышлености, не так ли? - внезапно раздался уверенный голос из глубины помещения, прервав объяснения Генри на полуслове. Тот даже непроизвольно дернулся от неожиданности, повернувшись лицом к источнику досадной помехи.

В дальней, "библиотечной" части кабинета, уставленной книжными шкафами, восседал в глубоком мягком кресле высокий человек в коричнево-зеленом охотничьем костюме и соответствующей же этому роду занятий низко надвинутой шляпе с широкими полями и традиционным украшением в виде фазаньего пера. Головной убор, в сочетании с полутьмой, не позволял разглядеть черты лица "охотника". "Это еще кто такой?" - ошарашенно подумал Хинниган. "Сплошные сюрпризы сегодня!"

- Но, боюсь, даже эти меры нас уже не спасут! - добавил незнакомец, вставая и снимая шляпу. Генри обомлел. Сюрпризы, оказывается, и не думали заканчиваться! Лицо, столь знакомое по портретам в газетах и официальных учреждениях! Эдуард Шестой, собственной персоной! Король, несмотря на свои сорок с гаком лет, выглядел свежо и молодо. И совсем не так солидно, как на парадных портретах.

- В-ваше Величество! - склонился пораженный совершенно неожиданной встречей ученый в неумелом поклоне.

- Давайте без церемоний, молодой человек! - поморщился монарх. - Вы же видите, я здесь инкогнито! Уехал на охоту в оксфордские угодья, ха-ха! А вы – поклоны бить…

- Его Величество оказывает нам честь, желая поручить некое сверхсрочное и... сверхделикатное исследование, - вновь заговорил ректор, теперь уже гораздо бодрее и осмысленнее. - Пройдясь по спискам ученых нашего университета, мы пришли к выводу, что вы, Генри, самая подходящая для этого кандидатура. Я вас горячо рекомендовал. Надеюсь, доктор Хинниган, вы не посрамите честь нашего заведения и мою лично!

- Я.., - Генри окончательно растерялся. - Но разве у нас не найдется более достойных? Столько великолепных и гораздо более опытных ученых скрывают стены наше...

- Вот только ложной скромности не нужно, молодой человек! - опять бесцеремонно перебил его король и, прикрыв глаза, "затарабанил" по памяти, явно цитируя некое досье: - Генри Хинниган, доктор естественных наук, специализируется на материаловедении, двадцать пять лет, не женат. Тысяча восемьсот семьдесят первого года рождения, из небогатой семьи лондонского приказчика. Рано осиротел. Старший брат, морской офицер, героически погиб в битве с японским флотом у Цейлона в восемьдесят девятом. С отличием окончил колледж, затем университет, где получал особую стипендию за успехи. В девяносто четвертом заслужил, в составе группы ученых, Королевскую премию за разработку новой оружейной бронзы, легированной никелем. В этом году получил под свое начало отдельную лабораторию, став самым молодым самостоятельным ученым во всем Оксфорде... Вполне достойный кандидат, к тому же достойного происхождения, не правда ли?

- Но... это зависит от темы исследования, Ваше Величество! Боюсь, я слишком узкий специалист...

- Зря боитесь. Во-первых, работа будет, эм..., в некотором смысле близка к вашей теме. А во-вторых, по отзыву досточтимого канцлера, вы весьма разносторонне образованный человек. Так что не прибедняйтесь!

- Приложу все усилия, дабы оправдать возложенные надежды, Ваше Величество! - Генри понял, что все уже решено и возражать не имеет смысла. Да он серьезно и не собирался, сам будучи немало заинтригованным неожиданным приключением. А особенно - неким внезапно возникшим сверхсрочным исследованием, да еще и по его теме. Что бы это могло такое