Отрицание смерти - Эрнест Беккер

психолог в разговоре со мной заметил, что вся идея страха смерти была заимствована экзистенциалистами и протестантскими богословами, судьбы которых были поломаны историческими событиями в Европе, или несли на себе груз кальвинистского и лютеранского жизнеотрицания. Даже заслуженный психолог Гарднер Мерфи[20], кажется, склонялся к этой школе мысли и призывал нас изучать человека, который проявляет страх смерти и ставит тревогу в центр своих мыслей. Мерфи задается вопросом, почему жизнь в любви и радости не рассматривается как реальная и основополагающая.

Довод «патологического разума»

«Здравомыслящий» довод, который мы только что обсудили, это лишь одна сторона обобщенных исследований по проблеме страха смерти. Но есть и другая сторона. Многие согласились бы с этими замечаниями о раннем опыте и признали бы, что он может усилить как естественные страхи, так и приобретенные позднее. Но эти же люди будут утверждать тем не менее, что страх смерти все же естественен, и он присутствует у каждого. Это самый базовый и глубокий страх из всех; от него никто не застрахован, и не важно, насколько тщательно он сокрыт. В самом начале в рамках этого учения выступал Уильям Джеймс, и с присущей ему любовью к ярким сравнениям называл смерть «червем в сердцевине» человеческих притязаний на счастье. Макс Шелер[21], не меньший знаток человеческой природы, считал, что у всех людей на каком-то интуитивном уровне должен быть этот «червь в сердцевине», признаю́т они это или нет. Множество других именитых ученых – некоторых из них мы упомянем в дальнейшем на страницах этой книги, – также относится к этой школе. Среди них есть и мыслители, поддерживающие теорию Фрейда, причем большинство из них входили в круг его ближайших друзей, и серьезные ученые, не являющиеся психоаналитиками. Какова же наша роль в этом споре между двумя лагерями, каждый из которых представлен своими выдающимися авторитетами? Жак Шорон[22], например, вообще заявил, что неизвестно, сможем ли мы когда-нибудь точно сказать, является или нет страх смерти врожденной тревожностью. Смысл в том, что наибольшее, на что мы способны, это выбрать сторону в споре, составить свое мнение и представить аргументы, основываясь на тех авторитетах, которые кажутся нам наиболее значимыми.

Откровенно говоря, я принимаю сторону второй школы. Вообще, вся эта книга представляет собой систему утверждений, основанную на универсальности страха смерти, или – как я предпочитаю его называть – «ужаса смерти», демонстрируя то, насколько он всепоглощающий, когда мы сталкиваемся с ним лицом к лицу. Первый документ, который я хочу вам показать и подробно на нем остановиться, это статья, написанная известным психоаналитиком Грегори Зилбургом[23]. Несмотря на то что его очень глубокое эссе было опубликовано несколько десятилетий назад, оно столь лаконично и при этом охватывает такой широкий круг проблем, что после него было написано мало что столь же исчерпывающего по теме. Зилбург утверждает, что большинство людей считают, будто бы страх смерти отсутствует, потому что он редко показывает свое истинное лицо. Но в то же время страх смерти присутствует повсеместно:

За чувством незащищенности перед лицом опасности, за чувством обескураженности и депрессии всегда скрывается базовый страх смерти. Страх, который разрабатывается очень долго и старательно, после чего проявляет себя множеством различных способов… Никто не свободен от страха смерти… Тревожные неврозы, различные фобии, даже значительное количество депрессивных, склонных к суициду людей, а также больные шизофренией в полной мере демонстрируют перманентный страх смерти, который оказывается тесно переплетенным с конфликтами того или иного психопатологического состояния… Мы можем принять как аксиому тот факт, что страх смерти всегда присутствует в работе нашего сознания1819.

Разве Джеймс раньше не говорил о том же, но другими словами?

Пусть оптимистичное здравомыслие делает все возможное с его странной способностью жить моментом, игнорировать и забывать. Но зло всегда рядом, и череп ухмыльнется во время пира20.

Различие между двумя этими утверждениям не столько в образности и стилистике, сколько в том факте, что Зилбург работал почти на полвека позднее и больше основывался на клинической практике, а не только на философских спекуляциях или личной интуиции. Но в то же время он продолжил курс, проложенный Джеймсом и постдарвинистами, смотревшими на страх смерти как на биологическую и эволюционную проблему. Думаю, аргументы Зилбурга хорошо обоснованы, и особенно мне нравится то, как он строит рассуждение. Он отмечает, что страх смерти является выражением инстинкта самосохранения, который является движущей силой жизни и средством защиты от опасностей:

Этот постоянный расход психологической энергии на поддержание жизни был бы невозможен, если бы страх смерти не был таким же постоянным. Сам термин «самосохранение» предполагает приложение усилий против разрушительных сил; а эмоциональный аспект этого – страх, страх смерти21.

Другими словами, за всей нашей повседневной деятельностью должен стоять страх смерти, чтобы давать организму силы для самосохранения. Но страх смерти не может постоянно присутствовать в сознании, иначе организм не смог бы функционировать. Зилбург продолжает:

Если бы этот страх постоянно был сознательным, мы бы не смогли нормально функционировать. Он должен соответствующим образом подавляться, чтобы позволить нам жить хотя бы с небольшой толикой комфорта. Нам хорошо известно, что «подавить» означает не просто отставить в сторону и забыть, а отставить в сторону и запомнить, где мы это оставили. А еще совершать постоянные психологические усилия по поддержанию контроля и никогда не ослаблять бдительность22.

Итак, мы можем понять то, что кажется абсолютно невозможным парадоксом: перманентный страх смерти при нормальном функционировании нашего инстинкта самосохранения, а также наше полное отрицание этого страха в сознательной жизни.

Таким образом, мы на самом деле идем по жизни, не веря в собственную смерть, как будто у нас не вызывает сомнений собственное физическое бессмертие. Мы стремимся овладеть смертью… Человек, конечно же, скажет, он знает, что однажды умрет, но он не очень об этом беспокоится. Он отлично проводит время и не собирается волноваться о смерти – но это чисто рационализированное признание на словах. Влияние же страха, на самом деле, подавляется23.

Аргумент с позиций биологии и эволюции является основополагающим и должен быть принят со всей серьезностью. Не знаю, как вообще в этой дискуссии его можно обойти стороной. Животные, чтобы выжить, должны полагаться на реакции, вызванные страхом не только по отношению к другим животным, но и по отношению к самой природе. Они должны были видеть реальное отношение своих ограниченных сил к опасному миру, в котором оказались.