История первой любви - Джина Гербер

Она даже более красива, чем он себе представлял, отметил Билл. Пожирая Стеф глазами, он не замечал ни слишком долгой паузы, ни бегущих мгновений. Его взгляд скользил по ее лицу, не упуская ничего: изящные скулы, густые темно-русые волосы, кожа нежная, как лепестки роз. А глаза…

— Много воды утекло…

Билл услышал свой голос, донесшийся откуда-то, словно издалека, и не был даже уверен, что сам сказал это. Он смотрел в ее глаза, поражаясь их удивительной глубине.

— Д-да, конечно, много утекло воды… — не думать о том, какая она, должно быть, растрепанная и чумазая.

Но под его взглядом совсем не думать об этом не получалось. А он смотрел та-ак!..

— Ты классно выглядишь, — сказал Билл, угадав ее мысли.

— Спасибо, — почти машинально отозвалась Стеф.

Она думала о том, как изменился он за минувшие годы. Его волосы стали темнее — они уже не белые, как в юности, а цвета теплого речного песка, золотом отливающие на солнце.

Билл, конечно, стал старше и, хотя что-то юношеское в нем и сохранилось, выглядел теперь гораздо более спокойным и уверенным в себе — настоящий мужчина. И все же прошедшее время не изгладило в его облике некоторую резкость, еще в юные годы выдававшую упрямый и вспыльчивый характер. В целом же он производил впечатление человека, нашедшего свое место в жизни.

Стеф спросила себя, что же произошло с ним такого, что вызвало подобные изменения? Она знала, что Билл давно уже разведен. И хотя вовсе не думала, женился ли он снова или нет, машинально все же бросила взгляд на его загорелые темные руки, лежавшие на руле. Левую было особенно хорошо видно. Стеф почувствовала нечто вроде облегчения, не обнаружив на ней кольца. Однако, поймав себя на мысли, что ей, оказывается, не безразлично, женат ли он, Стеф тут же заставила себя отвести глаза в сторону.

Так. Успокойся. С этим человеком у тебя ничего быть не может, мысленно сказала она себе. Билл Уиндхем — всего лишь знакомый школьных лет. Стеф осторожно посмотрела на него опять и, к своему огорчению, обнаружила, что он по-прежнему не сводит глаз с ее лица.

— Ну, в общем… Я действительно была рада тебя видеть, Билл. Но мне нужно идти, чтобы поскорей попасть домой. Может быть, мы как-нибудь снова встретимся, когда я буду в городе…

Билл с интересом наблюдал за сменой эмоций на лице Стеф, словно по раскрытой книге читая ее мысли. Он замерил быстрый взгляд, брошенный на его левую руку, и отметил про себя, что Стеф небезынтересно, женат ли он. Даже такое внимание с ее стороны было ему приятно.

Взгляд Билла остановился на крошечной родинке возле самого уголка ее рта, чуть выше верхней губы. От воспоминаний его сердце учащенно забилось. Он вспомнил, как однажды прикоснулся к этой родинке. Сначала кончиком пальца, потом — губами.

Билла бросило в жар, и только усилием воли он вновь вернулся к реальности. Что это с ним? Как он мог забыть, что Стеф все еще стоит под палящими лучами? К тому же она уже приготовилась идти дальше… Стеф подняла воротник, защищая шею от солнца, и вновь натянула шляпу до бровей.

— Эй-эй, постой! — Билл поглубже вдавился в сиденье, чтобы лучше видеть ее лицо через узкое окно автомобиля. — Неужели ты думаешь, что я остановился только поздороваться? Садись в машину. Я подброшу тебя.

Стеф на секунду задумалась над его предложением. Это, конечно, лучше, чем плестись пешком. Но почему он смеется?

Смущенная усмешка Билла превратилась в широкую улыбку, открывшую крепкие белые зубы. Стеф почувствовала, что ноги ее ослабли, а по телу, от макушки до кончиков пальцев ног, пробежала теплая волна. Стоп, сказала она себе, осторожность прежде всего!

— Да нет, спасибо, я сама дойду. Правда-правда, здесь недалеко. Немного прогуляться мне будет даже полезно.

Билл несколько секунд молча смотрел на нее, потом отвернулся и задумчиво измерил взглядом расстояние до видневшегося вдали дома. Прошло еще несколько долгих секунд. Стеф подумала, что ей, наверное, лучше потихоньку уйти. Но было уже поздно. Она увидела, что Билл облизнул губы и вновь перевел на нее взгляд.

— Я вам вот что скажу, мэм, — начал он вдруг почему-то с сильным южным акцентом, тоном столь же интригующим, сколь серьезным. — Конечно, видок у этой тачки еще тот. Клапана стучат, шины поистерлись, а за неимением кондиционера приходится, чтобы подышать свежим воздухом, высовывать голову в окно. А потому… — Билл изобразил на лице смиренное понимание, — я не могу осуждать вас за отказ ехать на такой развалюхе, хотя она, надо признаться, все-таки бегает еще довольно резво. Но вот что я вам еще скажу, мэм. Если вы все же твердо решили идти пешком, то будь по-вашему. Сейчас припаркую свою лошадку у обочины, и мы пойдем вместе. В любом случае, я не позволю вам одной шествовать по такому пеклу.

К концу его торжественной речи Стеф уже не могла сдержать улыбки и даже издала короткий смешок. Она не смеялась уже много месяцев и теперь чувствовала, что понемногу начинает оттаивать. И все же ее не оставляло беспокойство. Главное — осторожность, снова напомнила она себе.

— Ну, я не знаю, — с сомнением сказала Стеф, вопросительно глядя на Билла, — насколько можно доверять такой машине и ее водителю?

Он прищурился, слегка наклонил голову и снова произнес, по-южному растягивая слова:

— Не волнуйтесь, мэм. Последний раз предлагаю вам на выбор: или через пять минут вы будете дома, или мы вместе полчаса плетемся по солнцу.

Позднее Стеф убеждала себя, что согласилась только потому, что иначе он, чего доброго, решил бы, что она стесняется его машины или, того хуже, набивается на совместную пешую прогулку.

И все же Стеф не была уверена, что поехала только по этой причине. В течение тех трех минут, пока добирались до дома, она трепетала, словно школьница, время от времени, не в силах справиться с собою, украдкой посматривала на него, порой замечая, что и Билл делает то же самое.

Чтобы сгладить возникшую неловкость, они говорили обо всем на свете. Отвечая на его вопрос, Стеф рассказала, что уже пять лет преподает коррекционное чтение в небольшой частной школе. В свою очередь, он сообщил, что не только по-прежнему занимается ремонтными работами по заказам, но также строит дома на продажу.

— В одном из них, — объявил Билл, гордо улыбаясь, — будет жить преподобный Эдуард Бартон со своей молодой женой Викторией.

— Что? — удивленно переспросила Стеф. — А почему я ничего не знаю? Когда они это решили?

Хотя Стеф и радовалась за Вики и Эда, но в то же время ей было не по себе оттого, что никто в семье не позаботился сообщить ей эту новость. Конечно, Вики и Эду нужно новое жилище, крошечный домик Эда хорош лишь для одного человека, двум в нем тесно. Но почему нельзя было сказать ей, что дом для них строит Билл?