Полицейские и провокаторы - Феликс Лурье

Разрастаясь и процветая, Канцелярия тайных розыскных дел благополучно пережила свою учредительницу Анну Иоанновну и сменивших ее на русском троне Анну Леопольдовну с малолетним Иоанном Антоновичем, внучатым племянником Анны Иоанновны, и Елизавету Петровну, дочь создателя Преображенского приказа.

На роль начальника Канцелярии тайных розыскных дел императрица удачно выбрала генерала А. И. Ушакова. При Петре II он попал в опалу и оказался не у дел. Императрица Анна Иоанновна вновь вытащила его на самый верх высшей административной лестницы, и за это он был ей рабски предан. После переворота, совершенного Елизаветой Петровной, многие оказались в ссылке, а Ушаков уцелел и удержался на своем высоком посту, за это он и Елизавете Петровне был так же рабски предан. После смерти А. И. Ушакова его место в 1747 году занял И. И. Шувалов, назначенный ему в помощники еще в 1745 году. Секретарем Канцелярии тайных розыскных дел при Шувалове служил С. И. Шешковский, прославившийся позже, в царствование Екатерины II.

За тридцатилетний период существования Канцелярия тайных розыскных дел весьма преуспела и далеко превзошла Преображенский приказ по количеству жертв и жестокости расправ. Соборное Уложение 1649 года и Артикул воинский 1715 года, да поправка Анны Иоанновны 1731 года — вот и вся правовая основа политического сыска, сам же сыск заключался в выслушивании доносчика и попытке задержания предполагаемого преступника. Эффективность сыска целиком зависела от количества изветов, поступавших в Канцелярию. А их было очень много и, следовательно, много невинных жертв.

Непопулярность Канцелярии тайных розыскных дел во всех слоях русского общества была столь велика, что Петр III через два месяца после восшествия на престол именным Манифестом от 21 февраля 1762 года сообщил о ее ликвидации:

«Объявляем всем Нашим верным подданным. Все известно, что к учреждению Тайных розыскных Канцелярий, сколько разных имен им не было, побудили Вселюбезнейшего Нашего Деда, Государя Императора Петра Великого, вечной славы достойные памяти, Монарха великодушного и человеколюбивого, тогдашних времен обстоятельства, и неисправленные еще нравы. (...) отныне Тайных розыскных дел Канцелярии быть не иметь, и оная совсем уничтожается, а дела, есть либо иногда такия случались, кои до сей Канцелярии принадлежали б смотря по важности, рассмотрены и решены будут в Сенате» [51].

Одновременно император запретил употреблять выражение «слово и дело государево», как наводящее на людей ужас. В случае ослушания новый законодатель угрожал суровым наказанием.

ТАЙНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Лицемерие императора, прославившегося страстной любовью к игре в солдатики, поразительно За две недели до официальной ликвидации Канцелярии тайных розыскных дел он подписал указ об учреждении при Сенате Тайной экспедиции и Московской тайной экспедиции при Сенатской конторе [52]. Таким образом, одиозную Канцелярию вовсе не уничтожили, а просто-напросто переименовали. Всем служившим в Канцелярии и ее Московской конторе указывалось «быть на том же жалованье, которое они ныне получают, а именно: здешним при Сенате, а московским при Сенатской конторе» [53]. От Тайной экспедиции требовалось выполнение тех же задач, которые возлагались на ее предшественниц,— осуществлять политический сыск и искоренять политических преступников на всей территории Российской империи.

Формально Тайная экспедиция подчинялась генерал-прокурору Правительствующего Сената А. И. Глебову, позже — А. А. Вяземскому, возглавлявшему политический сыск империи почти тридцать лет. Императрица считала его человеком преданным и незаменимым. Когда он заболел, секретарь Екатерины II

А. В. Храповицкий записал ее распоряжение о Вяземском: «По болезни генерал-прокурора приказываю всем правителям экспедиций ходить с докладами. Я его должности разделю четверым, как после Баура. Знаешь ли, что ни из князей Голициных, ни Долгоруких, нельзя сделать генерал-прокурора. У них множество своих процессов. Жаль мне Вяземского, он мой ученик, и сколько я за него выдержала, все называли его дураком» [54]. Многие современники считали Вяземского человеком ограниченным и удивлялись, «как фортуна его на это место поставила» (Н. И. Панин), но императрицу он устраивал: Вяземский никогда не отступал в своих действиях от «секретнейшего наставления»[55], собственноручно написанного любимой матушкой-императрицей. В 1792 году генерал-прокурором был назначен А. Н. Самойлов. При Павле I этот пост занимал князь А. Б Куракин.

Всеми делами Тайной экспедиции со дня ее основания заправлял С. И. Шешковский, а фактическим руководителем следует считать просвещенную нашу императрицу Екатерину II, корреспондента Вольтера, Дидро и других замечательных просветителей XVIII столетия. По особо важным делам императрица лично наблюдала за ходом следствия, вникала во все его тонкости, составляла вопросные листы для проведения допросов или письменных ответов подследственных, анализировала их показания, обосновывала и писала приговоры Такова роль Екатерины II в делах Е. И. Пугачева, Н. И. Новикова, А. Н. Радищева. В манифесте о создании Тайной экспедиции ничего не сообщалось, ее как бы не существовало, говорилось лишь, что если возникнут дела, «которые до сей канцелярии принадлежали», то их надлежит немедленно препровождать в Сенат. Может показаться, что такое положение продиктовано стыдливостью царствовавших особ, желавших прослыть просвещенными либералами, но это вовсе не так.

С Екатерины II началась нескончаемая полоса строжайшей секретности во всем, что касалось политического сыска. Тайную экспедицию замаскировали Сенатом. Генерал-прокурор Сената А. А. Вяземский имел право никому не докладывать о деятельности Тайной экспедиции, кроме императрицы, и даже, в случае необходимости, уничтожать документы по некоторым делам [56].

Секретными агентами политический сыск в XVIII веке еще не располагал, а их предшественники — лазутчики занимались главным образом подслушиванием, Так, московский главнокомандующий князь М. Н. Волконский 13 декабря 1773 года доносил Екатерине II о сделанном им распоряжении: «Употреблять надежных людей для подслушивания разговоров публики в публичных собраниях, как-то: в рядах, банях, кабаках, что уже и исполняется, а между дворянством также всякие разговоры примечаются»[57].

И опять на вооружении политического сыска имелись главным образом доносы и пытки, но просвещенная императрица не желала признаваться в этом никому. В манифесте об уничтожении Канцелярии тайных розыскных дел Петр III, а затем Екатерина II, подтвердившая манифест свергнутого ею супруга, дружно клеймили доносительство. Но доносчики продолжали получать щедрые вознаграждения за изветы.

В Тайной экспедиции доносчиков, как и подследственных, сначала «увещевали». Обычно для этого привлекали тюремного священника Петропавловской крепости. Его действия так и назывались — «увещевание священническое». После увещевания доносчика два дня держали без воды и пищи и, если после этого он подтверждал прежние показания, от него требовали еще одного подтверждения доноса «перед пыткой», а иногда и пытали, все зависело от важности извета и настроения Шешковского. Пытали при Екатерине II редко, но кнутом секли почти всех. Часто экзекуцией занимался сам хозяин Тайной экспедиции Шешковский, достойный преемник Ромодановских и Ушакова. Не случайно его прозвали Кнутобойцем.

Пыток Екатерина II старалась избегать. Однако в сенатском постановлении от 15 мая 1767 года сообщалось, что «пытки же производить, если же со увещевания не признаются». Орудия пыток на всякий случай в России сохраняли почти до середины XIX века. Их в Петропавловской крепости застали декабристы. Весь XVIII и XIX века в кандалы ковать продолжали, в казематах голодом морили, холодом мучили, кнутом секли нещадно, и тому существуют доказательства неопровержимые. 'Но лицемерная наша императрица писала 15 марта 1774 года А. И. Бибикову: «Также при расспросах, какая нужда сечь? Двенадцать лет Тайная экспедиция под моими глазами ни одного человека при допросах не секли ничем, а всякое дело начисто разобрано было; и всегда более выходило, нежели мы желали знать» [58].

Любопытна хронология отмены телесных наказаний в России: дворян, духовенство и мещан перестали сечв» в 1801 году, монахов — в 1811 году, жен священников— в 1808 году, детей священников — в 1835 году, литераторов и их жен — в 1841 году[59]. Но это всего лишь формальная отмена. Секли и много позже. Крестьян, рабочих, студентов, солдат забивали до смерти и в начале XX века.

Когда Радищеву сообщили, что следствие будет вести Шешковский, писатель упал в обморок. Сестра покойной жены Радищева, Е. В. Рубановская, каждодневно посылала к Шешковскому дворовых с «гостинцами». Некоторые исследователи считают, что автора «Путешествия» не секли именно потому, что Рубановской удалось смягчить жестокого Кнутобойца, но орудиями пыток Радищева для острастки пугали.