Сладостная жертва - Памела Вулси

— Ну, я слишком хорошо тебя знаю, — вздохнула Милли. — Пожалуй, не следовало ему обо всем рассказывать. — Голос ее зазвенел от боли. — Я вообще не понимаю, зачем посвящать чужого в сугубо семейное дело.

Люси отложила недоеденное яблоко и наклонила голову, так что темные волосы скрыли ее лицо.

— Я и не рассказывала ему ничего. Он сам догадался.

Тетя фыркнула.

— Как он смог? Он провел здесь всего две недели, а люди, рядом с которыми мы живем годами, и те не догадались. Что вообще он понимает в таких, как мы, он, житель Лондона, где соседи даже не знают друг друга, не говоря уже о том, чтобы помочь им в трудную минуту? Нет, девочка моя, похоже, ты что-то ему сказала, что-то такое, что заставило его призадуматься.

— Но я ничего такого не говорила, — настаивала Люси. — Может, он понял что-то по твоему лицу… или… по лицу Дэвида.

— Я не верю в это.

— Джеймс очень проницателен. Он адвокат, ты забыла? И способен читать между строк. Я ему никогда не лгала… но иногда недоговаривала. Так он всегда делал верные выводы! Как будто у Джеймса есть специальные антенны, которые улавливают нужную ему информацию прямо извне.

— Да, он непростой человек! Я сразу это поняла, как только его увидела. Но не могу сказать, чтобы он мне понравился. Джеймс не нашего круга. Но он твой муж, и мы не должны закрывать на это глаза. — Она немного помолчала, а после спросила: — Ты с ним счастлива?

Не поинтересовалась, любит ли она его, а именно — счастлива ли.

— Да, — как-то уж чересчур быстро ответила Люси.

Но Милли Грей было не так-то легко обмануть.

— Мне было бы намного спокойней, если б я знала, что ты счастлива, милая моя, — сказала она, вздыхая.

Люси никак не удавалось провести Милли Грей, которая в раннем детстве заменила ей мать и которую Люси очень любила. Было время, когда доверие к ней Люси пошатнулось, но корни его оказались так глубоки, что в конце концов оно было восстановлено и все вернулось на круги своя.

— Господи, как подумаю о том, что он лежит там, в больнице, день за днем! Дэвид, который всегда был таким непоседой и терпеть не мог сидеть на месте!

— Не говори о нем в прошедшем времени! Он еще не умер! И не умрет, так что перестань причитать!

— Извини, — сказала Люси. — Просто я… чувствую себя такой беспомощной. Если б только мы могли что-нибудь сделать для него!

— Мы делаем все, что можем, — отозвалась Милли. — Не позволяй себе распускаться, Люси. Ты не поможешь Дэвиду, если будешь так изводить себя. — Она ободряюще улыбнулась ей и взглянула на часы. — Пора отправляться.

Подъезжая к больнице, Люси молила Бога о том, чтобы он даровал Дэвиду улучшение. Ведь рано или поздно он обязательно очнется, думала она. Должен очнуться. Он просто не может оставаться таким, как сейчас, — живой статуей, чей разум заперт в свою оболочку.

Но пока никаких изменений в его состоянии не произошло. Этот день, как две капли воды, напоминал предыдущие. Они говорили, а Дэвид лежал такой же неподвижный и безучастный ко всему. Люси начала читать вслух «Остров сокровищ» Стивенсона — любимейшую книжку Дэвида. Еще ребенком он возвращался к ней снова и снова.

На часок заглянул к своему мальчику Уильям Грей, а потом тетя Милли отослала их обоих на ферму.

— Ляг и попробуй уснуть, Люси, — сказала она перед их уходом. — Обещай мне, что так и поступишь.

— Я прослежу за этим! — сказал Грей, и жена похлопала его по плечу:

— Хороший парень!

Люси с любовью смотрела на тетю — какая она все-таки удивительная женщина — сильная, гордая и в то же время добрая и сердечная. Она всех их подбадривала — без нее они бы неминуемо пали духом.

Дома Люси накрыла на стол и заварила чай. Выпив чашку, дядя Уильям встал из-за стола.

— Фермеру вовек не переделать своей работы, в особенности если он держит овец! Такие глупые животные. Иногда я и понять не могу, почему все еще вожусь с ними.

И он потащился в дождливую мглу, а Люси поднялась к себе в спальню, где с благодарным удивлением увидела, что дядя Уильям разжег ей камин. Она разделась, стоя перед ним и вбирая в себя его тепло, а потом легла под старое лоскутное одеяло и так, с опущенными шторами и с догорающим огнем в камине, заснула под тихую колыбельную дождя.

Люси разбудил какой-то странный звук, еле слышный, почти неуловимый. Ресницы ее дрогнули, и она приоткрыла глаза. Упала ли то горстка пепла из камина? Или треснуло полено? Или то был шум дядиного трактора, донесшийся с холмов?

И сколько сейчас времени? Люси перевернулась на другой бок, чтобы взглянуть на часы, и вдруг прямо перед собой увидела глаза Джеймса! Какую-то долю секунды она думала, что ей это только показалось, и все потому, что она так боялась встретиться с его глазами наяву.

Нет, это не сон и не наваждение — Джеймс сидел здесь, возле ее кровати и, похоже, смотрел на нее уже довольно давно.

Кровь отлила от лица Люси: его взгляде напоминал зимний пейзаж, ледяной и суровый.

Она была так ошеломлена происшедшими что выпалила первое, что пришло на ум:

— Я думала, ты пробудешь в Гааге неделю.

— И потому поспешила назад, к нему.

Люси зажмурилась словно от удара кнутом.

— Ты не понимаешь, — начала она, но он прервал ее объяснение.

— Да нет, почему же. Отлично понимаю. Ты все еще питаешь к нему страсть и ничего не можешь с этим поделать.

— Нет, ты не прав, я…

— Ты спишь с ним?

— Дэвид в больнице! — выкрикнула Люси и натянула на себя одеяло, словно пытаясь укрыться от мужа. — Он в коме и даже не знает о том, что я здесь.

Джеймс молчал, не отрывая от нее взгляда.

— Неделю назад он попал в автомобильную катастрофу и получил очень серьезные ранения. Дэвид не пристегнул ремень безопасности, и его голова… — Она задохнулась, не в силах даже подумать о том, что случилось с его головой. — Он перенес тяжелейшую операцию и с тех пор без сознания. И врачи не могут сказать… очнется ли он… и когда. Может, через неделю, а может, через месяц, Бог весть.

— Мне очень жаль, я не знал, — тихо промолвил Джеймс. — Неудивительно, что ты мрачнее тучи.

— Мы все ужасно тревожимся, — пробормотала Люси. — Его мать сейчас с ним в больнице, да и мы с дядей ходим туда ежедневно, но сегодня меня отослали домой пораньше — им показалось, что я выгляжу усталой.

Серые глаза Джеймса скользнули по бледному лицу жены, под прекрасными синими глазами которой лежали дымчатые тени.

— Поэтому-то я и оказалась в постели в это время дня. Я спала, — добавила Люси, ощутив это знакомое чувственное покалывание.

С самой первой минуты их встречи она реагировала на Джеймса именно так — не как на человека, а как на самца, облаченного в отлично сидящий костюм и представляющего собой гремучую сексуальную смесь из плоти и крови. Женщины всегда отмечали Джеймса — Люси не раз была тому свидетелем. Он притягивал их даже в самой большой толпе, и, видя это, Люси всегда ощущала боль.