История и повседневность в жизни агента пяти разведок Эдуарда Розенбаума: монография - Валерий Черепица

С отправкой на фронт контакты Розенбаума с германской разведкой прервались до 1918 года. Во время работы в Германском центральном хозяйственном управлении в Киеве Розенбаум опять оказался в поле зрения германской разведки. Поводом для восстановления контактов стало следующее. В августе 1918 года, будучи в служебной командировке, он встретился в поезде со своим давним знакомым, бывшим офицером Казачьей конной батареи есаулом Александром Чулошниковым, служившим у гетмана Павла Скоропадского и работавшего на добровольческую армию генерала Деникина. От него стало известно, что в условиях оккупации гетмановской Украины германскими войсками генерала Эйхгорна деникинский генерал Кирпичев формирует свою армию на этой территории с согласия и гетмана, и германских властей. Прибыв после этой встречи в Киев, ревизор сразу же направился к лейтенанту фон Фитцу — адъютанту генерала Шиллера. Войдя в его кабинет, он спросил лейтенанта, знает ли он что-либо о действиях генерала Кирпичева, на что тот ответил утвердительно. После этого Розенбаум передал ему то, что услыхал от Чулошникова. На это фон Фитц ответил, что германское командование здесь заинтересовано в успехе генерала Кирпичева, так как ему чрезвычайно важно усилить Добровольческую армию Деникина в связи с событиями, разворачивающимися в Донбассе. Об этом разговоре Фитц доложил Шиллеру, так что, когда Розенбаум явился к последнему по делам сахарного транзита, то генерал дал ему поручение-приказание: в районах своего объезда сахарных заводов встретиться с эмиссарами ю. Южно-русской Добровольческой армии и получить от них сведения, касающиеся их работы. При этом разговоре присутствовал лейтенант фон Фитц, тут же при Розенбауме напомнивший генералу, что Розенбаум уже работал с германской разведкой, на что генерал ответил: «Тем лучше».

После этого разговора Розенбаум при объезде заводов стал активно заниматься поисками информации о формировании нового отдела Добровольческой армии Деникина. Первым делом он заехал в Винницу, где жили его знакомые — семейство Жалковс-ких. Глава семейства Дмитрий Васильевич был преподавателем немецкого языка в реальном училище, жена его Мария Емельяновна в дореволюционное время являлась активной деятельницей в «Союзе русского народа». Рассчитывая на ее патриотические настроения, Розенбаум решил, что от этой дамы кое-что можно узнать о добровольцах. Его расчет оказался правильным. Между разговорами на самые разные темы выплыло, что набором в Южнорусские Добровольческие отряды в Виннице ведает штабс-капитан 19-й артиллерийской бригады, стоявшей до войны в городе, Сергей Александрович Мордвинов, а в соседнем Литинском уезде этой же деятельностью занят бывший командир 4-го отдельного дивизиона, стоявшего ранее в Литине, подполковник Алексей Алексеевич Сциборский. Вербовка, особенно офицерского состава, заметила дама, идет достаточно результативно, и они группами отправляются в Киев, в распоряжение генерала Кирпичева.

При посещении Бершадского сахарного завода ревизор повстречался со своими знакомыми еще со студенческих времен — Левицким Иосифом Иосифовичем и его женой Марией Антоновной, урожденной Пржебыловской. В это время супруги по заданию польской контрразведки (дефензивы) уже работали на Украине при гетманской власти, а потому владели кое-какой информацией, и ею не преминул воспользоваться их старый приятель. Все сведения о комплектовании Добровольческих отрядов незамедлительно шли через Фитца к Шиллеру. Данная работа проходила достаточно успешно. В Одессе в эти формирования вступали почти все, способные носить оружие. Местные немецкие колонисты составили соединение в несколько десятков тысяч, командование которым принял на себя бывший русский артиллерист немецкого происхождения генерал фон Шелль. Снабжением этих отрядов оружием занимались генерал Кирпичев и есаул Чулошников, имевшие в этом деле полномочия и помощь, как от гетманского правительства, так и от германского командования. В ходе общения с эмиссарами Деникина Розенбаума неоднократно приглашали записаться в формировавшиеся отряды, но он постоянно отвечал отказом, полагая, что служба у немцев вернее и спокойнее, а главное, ему не хотелось подставлять свою голову под пули, хотя в то время он еще рассчитывал на то, что окончательный перевес будет на стороне добровольцев, если они будут действовать в тесном союзе с Германией. На деле же все оказалось иначе, и ему пришлось приноравливаться к новым порядкам. Связь с германской разведкой опять оказалась прерванной.

Глава IV. ПОБЕГ С КРАСНОЙ ДНЕПРОВСКОЙ ФЛОТИЛИИ И ДЕНИКИНСКОЕ ПЛЕНЕНИЕ

После оставления в конце ноября — начале декабря 1918 года германскими войсками Киева отряды формирующегося отдела Добровольческой армии, а также дезорганизованные и малочисленные войска гетмана Скоропадского на подступах к городу, под Фастовым, Мотовиловской и Бояркой, терпели поражение за поражением, и вскоре, 14 декабря, в Киев вошел Петлюра. В итоге всего этого Скоропадский бежал в Германию, Кирпичев в Крым; отряды Южно-русской Добровольческой армии были частью разбиты, частью пленены, значительное количество добровольцев ушло в Крым, некоторые из них остались в подполье на Украине. В это время Розенбаум жил у своего тестя Ивана Васильевича Нечипо-ренко, работавшего машинистом на частном буксирном пароходе купцов Лапотицких «Нева». В сложившейся ситуации он вспомнил о своем флотском прошлом и по совету тестя стал готовиться к экзамену на право судовождения при Киевском речном училище. Иван Васильевич в этом деле оказал зятю большую помощь, переговорив на сей счет со своим знакомым директором училища Станиславом Леоновичем Билли. В феврале 1 91 9 года Розенбаум сдал экзамены на право вождения речных судов и по протекции Билли был принят помощником капитана на пароход бывшего водного округа путей сообщения «Остер», который в марте, в связи с приходом в Киев Советской власти, вместе со своей командой был введен в состав Днепровской Красной флотилии под командованием В.А.Полупанова. Так агент двух разведок оказался на советской службе. Недели через две после этого Полупанов снял с должности капитана парохода Михаила Александровича Розенбаума (это был просто однофамилец — В.Ч.) и назначил на его место нашего героя, тотчас же приказав позаботиться об установке на «Остере» радиотелефона, поскольку он переходил в распоряжение штаба флотилии.

Когда в августе 1919 года Киев был взят Деникиным, Красная флотилия вместе с войсками большевиков вынуждена была отступать по направлению на Гомель. Вместе с флотилией уходил и «Остер». Вот как описывал позднее свое тогдашнее состояние его начинающий капитан: «По дороге я остро почувствовал неудержимую тоску по оставляемому Киеву. В то же время я не терял надежды на будущие успехи Добровольческой армии и тем самым на неминуемое возрождение старой царской России, что было кульминационным пунктом моих мечтаний». Судя по всему, подобными же настроениямии была охвачена и верхушка команды: помощник капитана Яков Краснокутский, рулевой Линников и боцман Головко, ибо они тотчас же откликнулись на намек Розенбаума не идти с красными, а бежать с парохода при первом удобном случае. Такой случай преставился в первую же ночь после обмена мнений по данному поводу.

Около 11 часов вечера «Остер» подошел к пристани «Глебовка», а так как на нем иссякал запас дров для пароходной машины, то с разрешения помощника командующего флотилией в экстренном порядке началась их дозагрузка. Темная августовская ночь оказалась вполне удобной для осуществления задуманного. По команде капитана заговорщики тихонько и по одному, пользуясь шумной увлеченностью команды погрузкой, под прикрытием штабелей дров стали пробираться к находящемуся неподалеку лесу на болоте. Собравшись вместе и спрятавшись, беглецы решили переждать здесь отход парохода. Через час послышался первый гудок парохода, означавший окончание погрузки. Вслед за ними зазвучали тревожные ночные свистки, что, как догадались беглецы, означало начало их поиска. Они спешным порядком углубились в лес, наткнулись на болото, где провели несколько часов по пояс в болотной жиже. Убедившись, что погони нет, а пароход ушел вверх по реке, беглецы во главе со знавшим эту местность Линниковым пошли через чащобу и болота в село Глебовну, которое находилось от пристани на расстоянии 13–15 верст. Здесь остановились у знакомого рулевого Линникова — священника местной церкви, который накормил моряков и обеспечил им ночлег. Помог батюшка и в поиске у рыбаков старого баркаса, который

общими усилиями удалось за пару дней наскоро законопатить. На третий день, попрощавшись со священником, беглецы отошли самоплавом вниз по течению в сторону Киева.

Прибыв в Киев, все разошлись по своим домам, а Розенбаум отправился к тестю, чтобы получить приют, а главное, с целью сориентироваться в происходящем в городе. На следующий день, написав рапорт на имя командующего деникинской Днепровской флотилией, он отправился в штаб таковой просить о предоставлении ему службы. Принял его флаг-офицер флотилии, и когда проситель, помимо устного рассказа о своих похождениях в последние дни, подал еще и рапорт о численности Красной флотилии, то он предложил подателю сего явиться в штаб к командующему вечером того же дня, около девяти часов. При этом рапорт офицер оставил у себя для передачи по назначению.