Путь тьмы - N&K@

Под землей все стычки происходили вплотную, и там ему не было равных, но здесь… Никакая реакция не спасет от выпущенной из засады стрелы.

Возможно удастся разжиться чем-нибудь полезным в Тике.

Стоя посреди мертвых тел, принц задумался, а не провести ли еще один эксперимент по части некромантии. Он перевернул наименее поврежденный труп лицом кверху. Безусый юнец с вытаращенными от боли и страха глазами невидящим взором уставился на эльфа. Словно дохлая рыбина, выброшенная на берег прибоем. Наверняка парень не успел еще познать женской ласки, кроме поцелуя матери.

И не успеет.

Постояв несколько секунд, вглядываясь в искаженные смертью черты, Никаниэль круто развернулся на месте и вернулся на дорогу. Он решил отложить эксперимент до следующего раза.

Некроэнергия могла еще пригодиться.

На ночлег Ник устроился возле обломков моста. На первый взгляд могло показаться, что тот смыло, но, если присмотреться, становилось ясно, что он был разрушен вручную. Слишком уж ровные спилы по краям. Природе такое не под силу. А вот жителям Тики — вполне.

Расположившись на другом берегу, Ночной Базар взирал на принца темными силуэтами прибрежных построек. Немыми истуканами они стояли вдоль Строптивой, в темноте чем-то напоминая источенные гнилые зубы гигантского чудовища. Возможно так могла бы выглядеть пасть древнего дракона, за свою долгую жизнь проглотившего не одну деревню.

К счастью, драконы существовали лишь в сказках. Вроде той, что так и не дослушала одна маленькая девочка…

Ближайший известный Никаниэлю мост находился выше по течению и стоял за пределами города. Поразмыслив, Ник решил, что нет нужды являться в Тику посреди ночи, и устроил себе лежбище в корнях старого дуба. Естественно, до с а мого рассвета он не выпускал из рук меч и готов был в любой момент дать отпор хоть бандиту, хоть притаившемуся во тьме монстру, хоть сказочному дракону.

Яркий диск солнца уверенно катился по небосклону, даря страждущим свет, тепло и надежду прожить этот день лучше предыдущего. Может кому-то действительно повезет, и он сумеет добыть достаточно пищи, чтобы его детям не пришлось вновь ложиться спать голодными. Другим придется довольствоваться на ужин лишь горькими слезами. Самые же удачливые найдут приют в дварфских утилизаторах, уплыв туда по стремительным водам Строптивой.

Насколько помнил Никаниэль, в Тике ни дня не проходило, чтобы кого-нибудь не отправили в последний вояж. Счастливчики. Отныне их заботил один только результат божественной партии в шарантори, призванной решить дальнейшую судьбу. В чем-то им даже можно было позавидовать.

Ник шел той же дорогой, что и когда-то вместе с Малемом. Казалось, что с тех пор минула уже целая вечность. Но сколько прошло на самом деле? Больше полугода точно. Свободную Лигу принц покидал в начале весны, а к Западным Королевствам они с друзьями добрались ближе к концу лета.

Однако, время, проведенное в скитаниях под горой, оценить сложно. Иногда принцу казалось, что он блуждал там веками и выйдет на поверхность седым старцем, а в другой раз — будто пронеслось не больше пары недель с момента сражения в Кедоне. Часы и минуты во тьме текут совсем не так, как при свете дня.

Да и окружающая природа подсказок давать не желала. Здесь, на юге материка, царило вечное лето, и погода мало зависела от смены сезонов. Даже урожаи собирали по несколько раз в год. Может кто-нибудь из местных жителей и сумел бы определить месяц, взглянув на ближайшие пень, но точно не выросший в не подверженных изменению волшебных лесах Эльфхейма принца.

Взобравшись на холм, Никаниэль окинул Тику внимательным взглядом. И помрачнел. Город до сих пор зиял уродливыми шрамами пожаров. То тут то там чернели обугленные остовы деревянных построек и их покрытые копотью каменные соседи. Да, в том братоубийственном конфликте погибло немало жителей, но неужели за все это время нельзя было хотя бы убрать следы разрушений? Не говоря уже о возведении новых зданий. Заодно, может, и улицы нормальные сделали бы.

На дальних подступах к Нику подошла миловидная женщина в кожаной броне. На поясе у нее висели короткий меч и кинжал, а ладонь небрежно покоилась на навершии рукояти. Несмотря на обманчивую внешность, судя по характерным мозолям, она умела обращаться с оружием и явно знала каким концом тыкать во врага, чтобы он лег и больше не вставал.

— Добро пожаловать в Город Теней, путник. — сказала воительница, пытаясь рассмотреть лицо гостя. — К сожалению, в эти неспокойные времена мы были вынуждены поднять плату за вход. Теперь она составляет пятнадц…

Женщина осеклась.

Нет, Никаниэль не стал отправлять ее пинком в канаву, как сделал в тот раз Малеммил. Он лишь скинул капюшон и уставился на лжесборщицу налогов убийственно-пристальным взглядом.

Нику не надо было вынимать из ножен Люминистилл или прибегать к помощи магии — в его холодных золотых глазах она явственно увидела то, что не в силах одолеть никаким оружием. То, что взрастил липкий мрак, кишащий жадными до плоти тварями. То, что неминуемо разорвет ее в клочья, стоит ей сказать еще хоть слово или просто слишком громко вдохнуть.

Мгновенно покрывшись испариной, женщина судорожно сглотнула вязкую слюну и сделала шаг назад, стараясь совладать с дрожью в коленях. Словно пугливая лань при встрече с диким зверем.

Как там говорил Малем? Показать, что не пальцем делан?

Кажется, Ник справился.

Глава 6

Тика встретила Никаниэля знакомой вонью лабиринта извилистых улочек и угрюмыми лицами случайных встречных. Вот только ни ни другое в этот раз его не беспокоило. Жестом подозвав чумазого мальчонку с разбитыми коленками, Ник приказал вести в бордель мадам Люссоль.

Нет, он не планировал скрасить серые будни обществом обворожительных фей. Как бы сильно не хотелось ему ощутить тепло и ласку женских прикосновений, принц оставался верен своим убеждениям и хранил преданность той единственной, что безраздельно царила в его сердце.

Однако лишь Люсинду Никаниэль мог считать союзником в этой сточной канаве бывшей Лионтии. Среди отбросов, бандитов, отморозков и отверженных всех мастей, непересыхающим ручьем стекавшихся в Свободную Лигу, к ней одной он мог обратиться, не рискуя тем же вечером расстаться с жизнью.

Услышав пункт назначения, мальчик заикнулся было что-то сказать, но, заглянув под капюшон, невольно отпрянул, затем нерешительно переступил с ноги на ногу и все-таки повел Ника в нужное место.

Знакомое двухэтажное здание вынырнуло из-за угла так же неожиданно, как голодная тварь из темной расщелины. Вот только ориентироваться во мраке нижних уровней Дварфгона было и то проще, чем на улицах Ночного Базара. Принц уже успел позабыть унизительное чувство беспомощности, невольно рождавшееся у любого гостя города, посмевшего углубиться в его запутанное чрево.

Клятая Тика!

Бросив настороженно стоявшему в стороне парню медную монету, Никаниэль раздраженно цыкнул и постучал в дверь рукоятью ножа.

Открывать не торопились.

Осмотревшись, Ник обратил внимание, что стену борделя давно не подновляли. Краска местами облупилась, явив миру серые прожилки каменной кладки. Пара подозрительных бурых пятен темнела на солнце невзрачными кляксами. Их явно пытались оттереть, но не довели дело до конца. И даже вывеска с пышногрудой девой обзавелась внушительной трещиной, разлучившей ее прелести друг с другом.

Неужели Люси перебралась в другое место? Но ведь мальчик тогда должен был об этом знать. Маленькие проводники всегда были в курсе подобных изменений.

Наконец смотровое окно отворилось и в нем показалось знакомое лицо одноглазого привратника.

— Кого, кфхан побери, принесло в такую рань? — недовольно пробурчал он, разглядывая незнакомца в пыльном плаще. — Вечером приходи, ослолюб безмозглый! Вечером!

Ну хоть что-то в этом мире осталось прежним.

— Открывай. — приказным тоном сказал Никаниэль, делая шаг вперед. — Я к мадам Люссоль. Старый знакомый. У меня к ней дело.

Мужчина нахмурился:

— Какой еще… — начал было тот, но его перебил женский голос, донесшийся из глубины.

— Кто там, Огульф?

— Да тип какой-то явился. — крикнул человек, обернувшись назад. — Подозрительный. Говорит у него дело к мадам Люссоль.

На несколько секунд воцарилась тишина. Ник уже всерьез задумался не прикончить ли привратника, как изнутри распорядились не препятствовать гостю.

Скрипнув несмазанными петлями, дверь отворилась, пропуская принца в знакомый коридор, а следом и в главный зал, по-прежнему устланный коврами и подушками. Мягкие диваны и кресла