Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

У Феодоры всегда хватало врагов. Да и сама она ненавидела многих министров и советников Юстиниана. Императрица убирала с пути тех, кому была не по вкусу ее влиятельность, пребывая в немилости у соперников, отодвигала соперниц. Она покровительствовала только богачам, и ей приписывали преступления, которых она не совершала.

Поговаривали, что Феодора организовала убийство прекрасной Амаласунты, дочери готского царя Теодориха. Но это неправда. Во время трудной войны, которую Амаласунта вела против готской знати, возражавшей против ее политики союзничества с византийским императором, злосчастная правительница попросила убежища в империи. Юстиниан согласился. Феодоре не понравилось, что приехала женщина знатного происхождения, царица, «хороша собой», которая, как все знали, «необыкновенно изобретательна в путях и средствах к достижению желаемого ею». Византийская императрица понимала, насколько мужественна и обаятельна итальянская регентша, поэтому она решила «злоумышлять против той, не останавливаясь и перед ее убийством». И она поручила черное дело послу, отправленному Юстинианом в Равенну.

Скорее всего Феодора действительно заревновала, но как бы не упражнялся в злословии Прокопий, она не убивала слишком красивую царицу. Дело в том, что Амаласунта передумала уезжать в Византию. Она осталась на троне, несмотря на врагов. Много лет спустя, во время другого восстания, ее действительно то ли задушили, то ли утопили. Но убийство совершила не византийская императрица.

Феодора отличалась злопамятностью. Ее жертвой стал Иоанн Каппадокийский, один из министров Юстиниана и префект Востока. У него были все основания пользоваться неприязнью императрицы. Грубый, необразованный, суеверный и развратный сановник слишком уж напоминал ей о той постыдной среде, откуда ей посчастливилось сбежать. Он без зазрения совести хвастался огромным, нечестно нажитым богатством. Пустой нувориш, но хороший слуга империи. Его поразительное знание финансовых вопросов, управленческое чутье и энергию Юстиниан ценил в течение десяти лет и пожаловал Иоанну титул префекта, примерно соответствующий премьер-министру. Когда чиновник в рекордное время приводит государственные финансы в порядок, его надо беречь, а к его мнению стоит прислушиваться. Так Иоанн получил возможность свободно излагать свои взгляды. Он был совершенно лишен светскости, высказывал то, что думал прямо у трона, и всякий раз сообщал о презрении к той, что носила звание императрицы. Феодора тоже не любила его.

Талантливый, но бессовестный Иоанн Каппадокийский постоянно расширял свои полномочия и превратил вверенную ему префектуру в альтернативное государство. Феодора заметила опасность раньше Юстиниана. Среди врагов Каппадокийца поговаривали, что он рвется к императорским почестям. Чтобы избавиться от такого соперника, императрица задумала хитрость.

Иоанн нежно любил свою дочь Евфемию, а та разделяла отцовскую неприязнь к Феодоре. Императрица поручила своей близкой подруге Антонине, супруге полководца Велисария, завоевать доверие девушки и наговорить ей, как она якобы обижена на царствующих супругов. Женщины начали часами поливать грязью Юстиниана и Феодору. Евфимии казалось, что Антонина ненавидит императрицу и ее мужа не меньше, чем она сама. Убежденная в надежности новой подруги, девушка сумела убедить отца, чтобы он тайно пришел к Антонине.

Встреча состоялась в загородной вилле неподалеку от столицы. Неизвестно с какими намерениями, Иоанн согласился на нее. Возможно ли, что он с самого начала помышлял о дворцовом перевороте, о том, чтобы сбросить императора, которому он верой и правдой служил столько лет и который осыпал его милостями? Или он хотел заставить Антонину повторить то, что она говорила против Юстиниана, вывести ее на чистую воду и не позволить интриганке скомпрометировать Евфимию?

Явившись на встречу, Иоанн попал в западню. Феодора спрятала в доме двух доверенных сановников. Что за разговор они подслушали? Точно неизвестно. Зато известно, что они тут же выскочили. Начался бой. Каппадокийцу удалось скрыться, но он, потеряв хладнокровие, совершил ошибку и укрылся в соседнем храме. Бегство и попытка попросить в церкви убежища были позже истолкованы как доказательство вины.

Феодора взяла реванш. Но она прекрасно знала, что, несмотря на то что участие Иоанна в вымышленном заговоре было якобы доказано, она еще не избавилась от врага. Против Каппадокийца не нашлось ни одной серьезной улики, которая заставила бы императора отвернуться от префекта и лишить его полномочий. Иоанн Каппадокийский был не из тех сановников, кого можно арестовывать только из-за одной подозрительной встречи. Его любили в народе, уважали за суровость в отношении богатых налогоплательщиков, а недавняя поездка на Восток прошла триумфально. Поэтому Феодора ужесточила обвинение, вменив Каппадокийцу убийство одного епископа, с которым он был не в ладах. В мае 541 г. Иоанна арестовали, посадили в тюрьму и подвергли пыткам. Как ни странно, его так и не обвинили в измене и потому не приговорили к высшей мере наказания. Префекта выслали в Египет, и он пробыл в заключении около трех лет. Слишком много для невиновного, слишком мало для преступника. Каппадокиец вернулся из изгнания только после смерти Феодоры, но в политике так больше и не участвовал.

На протяжении этой непонятной истории Юстиниан хранил молчание. Долгое время он видел в Иоанне ценного единомышленника и грамотного сановника, но при этом едва терпел его независимый характер. Император боялся и той любви, что к Каппадокийцу питали в народе, и его жадности до власти. Вероятно, Юстиниан тогда предоставил Феодоре полную свободу действий.

Опозоренный велисарий

При Юстиниане вчерашним писателям и художникам особенно запомнился один человек. Это был не император или его жена, а главный полководец страны Велисарий (ок. 494–565 гг.), победивший вандалов и готов. Как забавен, подчас, ход истории: драматурги и романисты придумывали сюжеты, как Феодора приревновала знаменитого воина, а тот сумел перешагнуть через свою любовь, пал жертвой мстительной императрицы и был приговорен к смерти по приказу императора. Другая легенда полюбилась самым разным художникам — Ван Дейку[18], Сальватору Розе и, особенно, Жаку-Луи Давиду. Они изображали Велисария опозоренным, слепым, вынужденным просить милостыню. На самом деле знаменитый полководец не питал презрения к Феодоре, равно как не докатился в старости до нищеты. Однако из-за императрицы он в 542 г. действительно попал в опалу.