Венценосные супруги. Между любовью и властью. Тайны великих союзов - Жан-Франсуа Солнон

В Александрии Феодора в 535 г. поставила монофизита Феодосия. Но патриарх продержался на посту всего несколько дней. Народ возмутился, и прелату пришлось бежать. Ему удалось получить убежище у императрицы. Его александрийский преемник Павел Тавеннисиот, назначенный Юстинианом, был халкидонийцем, то есть православным. Он тут же при поддержке солдат велел закрыть все монофизитские церкви. Гонения развернулись до самого Египта. Тут-то монофизиты и потерпели поражение. Императрица предприняла несколько попыток их защитить. К концу 539 г., громогласно осуждая жестокие методы патриарха Павла, Феодора сумела сместить его. Но ей не удалось остановить гонения во всех имперских провинциях, в Сирии, а также в Месопотамии и даже в Египте.

А потом, после 540 г. Юстиниан изменил свою позицию и, видя, что жесткие меры себя не оправдали, попытался всех помирить. Как можно догадаться, его к этому подталкивала Феодора. Ведь диалоги и компромиссы — это лучший путь к союзничеству. Юстиниан издал указ о примирении. Между императором, которого поддерживала императрица, и папой вспыхнула борьба. Понтифика низложили и насильно увезли в Константинополь пленником. Под нажимом он утратил способность сопротивляться и в апреле 548 г. окончательно сдался. Так за несколько недель до собственной смерти Феодора в последний раз одержала победу.

Всю свою долгую жизнь императрица оставалась верна монофизитам, которых она безустанно опекала, заставляя супруга менять курс религиозной политики. Их с Юстинианом расхождение во взглядах не раз интересовало историков. Как его понимать? Что это было — серьезная проблема в механизме власти на самом верху государственной системы? Или слабое место в имперской политике, с которым так и не удалось справиться? Некоторые додумались до версии, что чета разделила государственные обязанности в соответствии со своими интересами. Юстиниан защищал православие, стремясь сделать его более терпимым, а Феодора опекала еретиков, составлявших немалую часть общества. Оба они стремились к большей имперской славе и царскому могуществу. Такая интерпретация кажется слишком уж сложной, но сбрасывать со счетов ее не стоит. Остается вопрос: знал ли Юстиниан, чем занимается императрица, что она тайно привечает во дворце еретиков, ссорится с Римом, интригует? С трудом верится в незнание или слепоту императора. Следует, пожалуй, признать: в супругах были одинаково сильны религиозные чувства, и в этой области их мнения оставались противоположны. Юстиниану приходилось мириться с силой характера жены, с ее независимостью.

Забота о падших женщинах

Если верить хроникам, государственная жизнь никогда не утомляла Феодору. Тем не менее портрет, нарисованный Прокопием Кесарийским, не лишен некоторых противоречий. За собой, как с усмешкой пишет Прокопий, «за телом своим она ухаживала больше, чем требовалось… Ранее раннего она отправлялась в бани и очень поздно удалялась оттуда. Завершив омовение, она направлялась завтракать, позавтракав, отдыхала… Сон же у нее всегда был очень продолжительным, днем до сумерек, ночью — до восхода солнца». При таком распорядке дня у правителя не останется времени на управление страной. Однако в других местах «Тайной истории» Прокопий говорит, что «эта женщина притязала на то, чтобы самовластно распоряжаться государственными делами. Ибо она ставила и должностных лиц, и священников… И все браки она устраивала с неким божественным могуществом». У нее всегда находилось время, чтобы устранить тех, кто ей не по нраву, поставить на нужные места фаворитов, защитить монофизитов и подавить восстание «Ника».

Те сегодняшние историки, кто признает значение той политической роли, которую играла Феодора, не склонны ее переоценивать. Влияние, которое Феодора оказывала на Юстиниана, не имело ничего общего с домашней тиранией. Да, императрица покровительствовала монофизитам, но эта ересь так и не восторжествовала над государственной церковью и не раз подвергалась гонениям. Замыслы Юстиниана о территориальном восстановлении Римской империи и уничтожении варварских государств Феодора не одобряла. Но войн за утерянные земли — против вандалов в северной Африке, готов в Италии, вестготов в Испании — меньше не стало. Иногда складывается впечатление, что Феодора вела собственную дипломатию, параллельную официальному курсу императора. Временами такое действительно случалось. Впрочем, безуспешно. Кроме того, в конце 539 г., опасаясь нового столкновения с персами, императрица написала письмо министру Великого царя[24], где просила его о мире, но ее старания ни к чему не привели. Следующей весной неприятельская армия напала на Византию.

Неужели Феодора занималась одними лишь дворцовыми интригами? Нельзя недооценивать ее роль во внутренних реформах государственного строя. Как вы помните, император никогда не бывал на полях сражений, поскольку считал, что он денно и нощно размышляет, какие действия «будут угодны Богу и полезны для подданных». Феодора размышляла с ним вместе. В предисловии к длинному документу, обнародованному 15 апреля 535 г., который сообщал о новой административной реформе, которая запрещала продажу должностей, Юстиниан не раз говорит, насколько значимую роль сыграла в этом замысле его жена.

«По природе своей, — отмечал Прокопий, — Феодора была склонна помогать женщинам, попавшим в беду». Императрица и вправду не жалела сил, стараясь улучшить положение женщин, и ее усилия получили юридическое оформление в знаменитом «Своде Юстиниана». Замужние женщины должны были во всем повиноваться супругам, но их личное имущество отныне было надежно защищено[25]. Кроме того, Феодора выкупила множество проституток и многим из них дала убежище у себя во дворце[26]. Она еще не позабыла собственной молодости и подтолкнула императора принять закон, отменяющий дискриминацию артисток. Женская супружеская измена больше не каралась смертью, но оставалась причиной для развода. Теперь точно такой же причиной стала мужская измена. Заручившись поддержкой церкви, Феодора добивалась нерасторжимости брака. Раньше, чтобы осуществить развод, ветреному мужу можно было просто отказаться от жены. И эти отвергнутые жены не имели возможность получать помощь благотворительных институтов, скатывались в нищету и проституцию.

Конечно, женщины оставались зависимыми, подчиненными, унизительно недееспособными, но все же их положение (равно как положение рабов) несколько улучшилось. Это преобразование — одна из самых ярких перемен, совершенных в правление Юстиниана, и во многом оно состоялось благодаря Феодоре. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочесть слова Прокопия: «В те времена нравственность почти всех женщин оказалась испорченной». Уличенные в измене «немедленно обращались к василисе, добиваясь полного поворота дел, подавали встречный иск и привлекали своих мужей к суду несмотря на то что никакой вины со стороны тех не было». Скорее всего это едкое замечание свидетельствует о том, что Прокопий, а возможно, и не он один, не испытывал восторга по поводу брачного законодательства, которое царь принял под влиянием жены.