Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Нортор слегка дотронулась до одного тела мыском сапога. Не увидев никакой ответной реакции, она опустилась на корточки и взяла ладонь раба в руку. А спустя мгновение сломала ему палец. Раздался влажный треск кости, но матрос даже не пошевелился.

Сестра Амендера, осторожно перешагивая через тела, направилась к диафрагме открытого люка у дальней стены; последовав за ней, Лейлани увидела спасательную капсулу. Как и весь коридор, она была заполнена телами. Одни были пристегнуты к креслам, другие просто лежали на полу. Как и остальные рабы на командной палубе, они были живы, но неподвижны. Послушница взглянула в лицо человеку, который, судя по погонам, был офицером мостика. Глаза у него были точно как у куклы: остекленевшие и бесконечно пустые.

— Что бы здесь ни произошло, но оно полностью выжгло их разум. — Девушка огляделась. — Всем. Всем и сразу.

У Лейлани запершило в горле, когда она представила себе, как эта сцена повторяется по всему «Валидусу», — как каждый член экипажа превращается в пустую оболочку, когда его сознание погибает в огне неистового мгновенного выброса ментальных сил.

— Во имя Терры, — прошептала она, — что же здесь произошло?

Вигилятор, стоявшая чуть дальше по коридору, постучала по стальной переборке, привлекая внимание остальных.

«Здесь нет Сестер», — показала она жестами.

«За мной», — приказала Рыцарь Забвения.

Вигиляторы растащили в стороны тела, преграждавшие проход к капитанскому мостику, и Сестры Безмолвия шагнули в просторный зал, держа оружие на изготовку, внимательно оглядывая каждый темный угол в ожидании нападения. Над овальной нишей управления была расположена длинная платформа, спроектированная так, чтобы командующий офицер мог стоять, словно капитан древних времен, облокотившись на поручни, и видеть всех своих подчиненных. На ней также располагались посты самых старших по званию членов экипажа, и широкие гололитические экраны образовывали над ними сияющую арку. Большинство дисплеев показывали только статические помехи, но некоторые по-прежнему функционировали, и бегущие по ним строчки данных в числовом виде отображали процессы, происходящие внутри автономных систем реактора и неспешную работу механизмов жизнеобеспечения. Лейлани обратила внимание, что на один из экранов поступал сигнал с внешней камеры; на нем был виден тупоносый профиль «Аэрия Глорис», — резко вырисовывавшийся на фоне красно-фиолетового ада варп-пространства. Остальные рабочие дисплеи были обрамлены темно-красным светящимся контуром, предупреждавшим об аварийной ситуации. Одна из Сестер-Вигиляторов внимательно изучила инженерную панель и пробежалась по кнопкам пальцами в кожаных перчатках.

«Ликвидация не была запущена, — показала она. — Протокол уничтожения не применялся».

Нортор оторвала взгляд от консоли перед капитанским креслом:

«Журнал уцелел».

Вложив меч в ножны, Кендел знаком приказала сестре Фессалии продолжать. Пустая Дева ввела последовательность команд, и в ту же секунду ожила сеть вокс-динамиков, утопленных в стальные переборки.

Лейлани заметила человека в темном кепи командующего, растянувшегося в тени разветвляющейся под потолком опоры, — это его голос, записанный на инфобобину, звучал сейчас в сырой атмосфере мостика. Все отчеты были краткими и точными и разделялись трескотней числовых данных. Командующий докладывал о срочном сигнале, поступившем на корабль в обход стандартного протокола связи; это была едва слышная просьба, которая не понравилась астропатам «Валидуса» тем, что была как-то странно сформулирована. Также псайкеры жаловались на чувство тревоги и тошноту, вызываемые специфическим шумом, сопровождавшим сообщение. Настораживало их и эхо фазового сдвига. Однако послание сопровождалось шифрами, говорившими о том, что содержащие в нем указания одобрены высшими чинами Сестер Безмолвия. Послушница заметила, как нахмурилась Рыцарь. В полученном от Гарроды коммюнике не было ни слова о том, что «Валидусу» перед его исчезновением поступали какие бы то ни было особые указания.

Голос командующего поведал, что послание содержало одно-единственное распоряжение. «Валидусу» предписывалось остановиться в этой точке вечно бушующего варпа и ожидать следующего сеанса связи. Так они и поступили, но в итоге столкнулись с теми же аномалиями пространственно-временного континуума, которые абордажная команда уже видела на нижних палубах. Когда закончился этот отчет, Фессалия включила следующий.

«Это последняя запись», — указала она.

Вновь раздался голос командующего; он звучал так, словно принадлежал другому человеку. Его уверенные, спокойные интонации исчезли, как не бывало. Прислушавшись, Лейлани поняла, что явственно различает нотки самой обыкновенной паники. Офицер из последних сил заставлял себя сохранять самообладание. Он то замолкал, то начинал бессвязно бубнить, говорил то громче, то тише, повествуя об участи корабля.

Он рассказывал, что на тюремных палубах какое-то время царило подозрительное, неестественное спокойствие, а потом все неожиданно изменилось. Это было словно цунами, словно вспышка сверхновой; все псайкеры разом пробудились в своих камерах, сжигая системы сдерживавших их нейронных кандалов, — мощные препараты, призванные подавлять их способности, вдруг стали неэффективными. Астропатический хор «Валидуса» зашелся в крике. Отовсюду неслись вопли, плач и…

На этом командующий умолк.

«Последняя запись обрывается на этом месте, — сообщила сестра Фессалия. — Больше ничего нет».

Лейлани неожиданно замутило, ее словно всю вымазали в грязи. Мысль о таком числе вырвавшихся на свободу мятежных псайкеров была отвратительна ей. Это оскорбляло все то, ради чего сражались Сестры, и после всего этого ей страстно хотелось помыться.

Передернувшись от омерзения, сестра-послушница бросила взгляд на мостки, поднимающиеся от командной платформы. Они вели к единственному металлическому толстостенному люку, окруженному тяжелым чугунным кольцом, — он должен был открываться в узкий туннель, ведущий к обиталищу астропатов, при помощи которых корабли отправляли послания через межзвездные пучины. На всех звездолетах подобные помещения тщательно ограждались от всех остальных, поскольку даже пси-интерференция могла привести к ошибкам в их ювелирной работе. На Черных Кораблях этот вопрос приобретал тысячекратно большую важность.

Лишь самые квалифицированные, самые покорные астропаты годились для того, чтобы работать на судне среди всего этого пси-шума, и продолжительность их жизни была куда меньше, чем на других кораблях. Даже санкторум, изолированный от остальных помещений самыми продвинутыми технологиями, энергетическими полями и толстыми стенами, выполненными из пси-устойчивых металлов, мало чем мог им помочь. Лейлани поймала себя на размышлениях о том, что могло произойти с ними во время этого… пробуждения.

Оглянувшись, она обнаружила, что ее разглядывает Рыцарь Забвения. Сестра Амендера явно подумала о том же самом, поскольку отдала краткое приказание на боезнаке:

«Исследовать и оценить».

Угрюмо кивнув, Лейлани сбросила плащ, чтобы тот не мешал ей пролезть в узкий люк наверху. Расчехлив болт-пистолет, она проверила оружие и начала взбираться по лестнице, стараясь не выдавать того, как сильно дрожат ее руки.

Когда люк открылся, она увидела перед собой узкий сумрачный туннель, освещаемый тусклыми голубыми лампами. Не оглядываясь, Лейлани вошла в него, поводя по сторонам стволом пистолета. В затхлом неподвижном воздухе висел явственный запах разложения.

Вскоре она вышла в сферическое помещение с гладкими стенами. Свет давало кольцо слабых овальных ламп, бегущих по его экватору. Все поверхности от одного полюса до другого были исписаны изящным бисерным почерком. Зайдя в санкториум, Лейлани сразу же ощутила некоторую неправильность происходящего — и почти тут же к ней пришло понимание.

— Гравитация, — сообщила она громко. — Здесь есть гравитация.

Обычно астропаты предпочитали жить в невесомости, в санкторумах, защищенных от генераторов искусственного притяжения, чтобы спокойно парить в воздухе, не заботясь о такой столь примитивной, столь приземленной вещи, как ходьба. Но здесь антигравитационное поле не было включено, и, осмотревшись, сестра-послушница нашла взглядом искрящуюся панель, из которой были выломаны тумблеры управления.

Потом она увидела их и все поняла. Хор «Валидуса» состоял из трех астропатов; все они, поднявшись под потолок, сняли с себя балахоны и скрутили их в канаты, обмотав вокруг шеи и закрепив на потолке. Потом один из них, по всей видимости, разрушил систему управления.

Тела повесившихся псайкеров слегка покачивались на сквозняке, ворвавшемся в открытый люк. Тусклое освещение не позволяло по-настоящему разглядеть их лица, но Лейлани и так видела, что они превратились в раздувшиеся, окровавленные шары, — по всей видимости, перед смертью астропатов охватил припадок безумия, поскольку они ногтями исполосовали себя до мяса.