'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

пульта вытряхнуть. Причем батарейки эти ей предложили сразу раздать ослабленным, чтобы те хоть как-то начали восстанавливать похищенный резерв.

Уяснив свою задачу и ознакомившись с планом помещения, на скорую руку воссозданным валькириями, девушка поднялась к себе, чтобы переодеться: сегодняшний опыт путешествия по-пластунски показал ей, что учительская форма, как и любая другая одежда с длинными полами или юбкой — не лучший вариант для такой вылазки. Поэтому Марина решила подобрать себе что-нибудь более подходящее.

«Марин, мне страшно, — честно сказал внутренний голос, когда она принялась рыться в вещах. — А вдруг нас убьют? Или еще хуже: ранят? Ты знаешь, я очень боюсь боли».

«Пф! И это говорит мне тот, кто постоянно мечтает переспать с каким-нибудь брутальным мужланом, — фыркнула Марина, которую, вообще-то, тоже потряхивало — и морально, и физически. — Но я должна пойти. Нас слишком мало. И я чувствую вину и хочу ее искупить».

«Да мы там только мешаться будем! — напомнил внутренний голос. — У тебя оружие из рук в два счета выбьют — даже замахнуться не успеешь».

«Значит, я вообще не буду брать никакое оружие, — решила Марина. — Безоружная девушка, испуганно поднявшая руки, не вызывает желания ее атаковать».

«Это ты так думаешь, — возразил ей внутренний голос. — А на самом деле, мы понятия не имеем, как ведут себя люди в бою. Фильмы всякие не в счет — это художественные домыслы. Вдруг они не будут тебя убивать, а что-нибудь другое сделают, а?».

«Ну, это все-таки не настоящая война, где насилуют побежденных, — напомнила она. — Это будут просто охранники, захваченные врасплох. С чего бы им меня трогать? Нормальные городские жители на обычной работе».

«Ага. Нормальные, — мрачно хмыкнул внутренний голос. — Про профдеформацию слышала? Слышала, конечно, ты ж сама — школьный учитель и деформирована по полной: крыша едет только так. А теперь представь, как она уехала у тех, кто охраняет секретный лагерь, в котором издеваются над людьми».

Марина ничего не ответила. Она понятия не имела, что их там ждет на самом деле. Но потому и не могла просто так отпустить туда ребят, будь они хоть двести раз сильнее, быстрее и талантливее обычных людей. Если не поможет, так хоть отвлечет охранников.

Например, бросится к ним с криком: «Помогите, убивают!» и повиснет на шее у самого опасного. Это, конечно, задержка лишь на секунду-другую. Но для парней вроде Криса, Шессера или Амадеуса как раз секунда и нужна, чтобы получить неоспоримое преимущество и закончить бой за минуту. Она уже наблюдала подобное в трущобах возле дома Тулглторнов, где ее ребята завалили толпу уголовников, не получив ни царапины. В тот момент ей нужно было только не мешать своим.

«А вообще да, чего я так испугалась? — подбодрила она сама себя. — Вот уж что-что, а драться мои парни умеют, чтоб их. И не только парни. Одна госпожа Эгнерция чего стоит. Пожалуй, предприятие-то не настолько и безумное. Главное — чтобы повезло».

За спиной раздался звук закрывающейся двери. Марина нервно обернулась, но это был всего лишь Ксавьер: он, похоже, тоже решил переодеться. Взял вещи, зашел за ширму и молча там зашуршал. Заговорил, лишь когда вышел:

— Вы уверены, что хотите пойти? — на всякий случай уточнил он. — Мы будем действовать сообща, да. Но каждый прежде всего будет оборонять себя. К этому приучила ребят улица. Может статься, что Вас некому будет защитить — в случае настоящей опасности все будут спасать себя.

— Я это понимаю, — кивнула Марина. — Постараюсь не нарываться. Я все-таки обычный человек, безоружная девушка. Будем надеяться, что у охраны не возникнет желания меня убить. А там уже чья возьмет, такой и моя судьба будет. В любом случае, если вас там схватят, то и мне в пустом доме несладко придется, когда инквизиция явится с допросом, верно? Лучше с вами.

— Но женщина в бою все же не самый удобный спутник, — укорил ее Ксавьер. — Хотя бы из-за одежды.

— Ах, да. Я надену джинсы, — спохватилась Марина. — Все равно ночью меня никто не увидит. У меня есть даже черные, только что тут видела.

Она принялась копаться в куче вещей, отыскивая нужную, чтобы показать, и вскоре продемонстрировала мужчине величайшее изобретение своего мира — стрейчевые джинсы, в которых хоть на шпагат садись, ничем не мешают.

— Хм, — протянул Ксавьер, похоже, не оценив черную помятую вещь в сложенном виде.

— Я сейчас, — сказала Марина, хватая также водолазку и старые серые кроссовки и исчезая с ними за ширмой.

Джинсы сели, как влитые — похоже, за эти пару месяцев девушка не набрала ни одного лишнего килограмма. А возвращение к удобной земной одежде и свободе движений вдруг отдалось в душе таким теплом и нежной ностальгией, что даже тревога немного отступила.

— Ну как? — спросила она, выйдя. — Я же говорила, в земной одежде ничего не мешает: хоть в кусты лезь, хоть в траве ползи. Волосы только соберу поплотнее, и готова.

Ксавьер окинул ее странным взглядом, и его правая бровь медленно поползла вверх.

— Что, так плохо? — струхнула Марина, уже почти настроившаяся, что во всем черном она будет похожа на ниндзя, и ее будет не видно в ночи. Особенно, если лицо чем-нибудь измазать, как в американских фильмах про военных.

Ксавьер молчал так долго и смотрел так странно, что Марина решила, что с одеждой что-то не так, и торопливо подошла к трельяжу в углу. Но нет, отражение выглядело вполне обычно.

— Да, как сказать, — наконец, подал голос мужчина. Затем подошел ближе, глянул на нее через зеркало и… огладил ладонью по ягодице!

Марина вздрогнула, ощутив жар его руки сквозь ткань джинсов.

— Очень красиво, — почти шепотом сказал Ксавьер ей на ухо, подойдя вплотную. — Но юбку всё-таки наденьте. Хотя бы короткую, как у Флокси.

Девушка покраснела до самых пят и чуть обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом без участия зеркала. Он позволил ей чуть развернуться. Однако мужская ладонь никуда не делась, явственно согревая Марину сквозь джинсы. На лице Ксавьера, как всегда, было спокойное выражение, и все же в глубине глаз сверкнули искорки. Марина прислушалась к ауре Ксавьера и поняла, что ему… весело?

— Вы меня смущаете, — сказала она, зажатая между трельяжем и мужем.

— Это вы меня смущаете, — уже явственно хмыкнул он. —