Секреты женщин Ренессанса - Эдуард Фукс

Если мелкая буржуазия часто и являлась в истории революционным классом, если ее вступление на историческую сцену и носило революционный характер, то узость ее материальных условий существования все же обусловливала всегда некоторую узость ее морали и от искусственных ложных пут она освобождалась не иначе как только тайком. А это всегда приводит к лицемерию и ханжеству – двум качествам, которые становятся тем могучее, чем более политическое положение мелкой буржуазии расшатывается восшествием новых революционных классов. А как раз такой процесс и происходил в эпоху Ренессанса.

«Сусанна в купальне». 1704 г. Художник Жан-Батист Сантер

Тайным союзником мелкого буржуа всегда, естественно, был содержатель притона, хотя он также получал от городского совета строжайшее наставление не впускать женатых. Семьянин, еврей и монах – последним двум категориям лиц доступ в «женский дом» также был запрещен властями – были даже наиболее ценимыми содержателем гостями. Женатые были обыкновенно состоятельнее холостяков, да и тратили больше, как все, имеющие возможность «грешить» только тайком. Раз дойдя до цели, они хотят вдвойне использовать случай. Хозяин всегда находил поэтому пути и средства помочь и женатым, а также монахам беспрепятственно посещать его учреждение, или посредством потаенных дверей, выходивших на пустырь, или при помощи дозорщиков и сторожей. Доказательством того, что и эти три категории лиц были постоянными посетителями «женских домов», служат разные сообщения о наказаниях, которым подвергались женатые, евреи и монахи, случайно накрытые на месте преступления.

Вдовец снова имел официальное право сходиться с проституткой. Для последнего проститутка часто становилась так называемой «тайной женой», то есть экономкой, необходимой для ведения хозяйства, очень часто также его сожительницей. Что это бывало нередко, что в этом опять-таки видели нечто естественное, явствует из частых указаний на то, что, вступая в брак, такой-то мужчина имел ребенка от своей «тайной жены».

Что конкубинат часто существовал рядом с браком, что муж часто содержал рядом с женой в своем же доме еще наложницу, этот факт также подтверждается достоверными документами. Впрочем, более распространенным этот обычай был не в мелкой буржуазии, а в восходившей крупной буржуазии, в среде богатого купечества, которое в качестве революционного класса смело игнорировало суровые требования патриархальной семьи и обнаруживало свою революционность особенно именно в сексуальной области.

Еще положительнее, притом с уклоном в сторону рафинированности, относилось к проституции дворянство, как городское, так и придворное. Здесь открытые связи с красивыми куртизанками – вполне обычное дело. Здесь красивая куртизанка становится высшим предметом роскоши. В этих кругах возродился поэтому до известной степени античный гетеризм, разумеется, именно только до известной степени.

Представители знати открыто содержали красивых куртизанок, подобно тому как они содержали редких, драгоценных зверей. Они нанимают им дома или отдают в их распоряжение свой дом, окружают их прислугой, лошадьми, колясками, покупают им роскошные платья, драгоценности и т. д., превращают их дом в блестящий предмет роскоши. Здесь они бывают совершенно открыто, приводят сюда своих друзей, устраивают общие празднества. Связи с куртизанкой, безумная на нее трата денег являются даже одним из способов демонстративного выставления напоказ своих богатств. Такие содержанки знати, кардиналов и прелатов назывались в Италии – в отличие от обыкновенных meretrices – courtisanae honestae.

Особенно богатые жуиры содержали целые гаремы с одной, двумя и тремя куртизанками. Мы знаем это главным образом о богатой аристократии Италии и отчасти Франции. В Италии знаменитые, знатные куртизанки жили преимущественно во Флоренции, Венеции и Риме, в тех трех центрах, куда со всех сторон Италии стекались волны золота. Во Флоренции царила наибольшая пышность, в Венеции – наибольшее богатство, в Риме предавались исключительно сладострастию и наслаждению.

Порой несколько друзей сообща покрывали расходы по содержанию куртизанок. Так, во Флоренции подобный гарем содержался неким Филиппе Строцци, мужем некоей Клариче Медичи. Посетителями этого лупанара были как сам Строцци, так и его друзья. К ним принадлежали между прочим: Лоренцо де Медичи, герцог Урбинский, Франческо дельи Альбицци и Франческо дель Неро. Друзья сообща покрывали расходы по гарему. Изданные и обработанные Лотаром Шмитом в интересной книжке (в серии «Die Kultur» – «Культура». – Ред.) письма этих куртизанок дают нам наглядное представление о жизни и быте этого частного дома терпимости. Мы узнаем, что в нем жили четыре прекрасные куртизанки – Камилла де Пиза, Алессандра, Беатриче и Бриджида и что они должны были отдаваться всем желающим, принадлежавшим к этому дружескому кружку. Собственно, каждая из них была подругой одного из друзей и порой в самом деле бывала влюблена именно в этого своего любовника. Но это не мешало и четырех– и пятигранным связям. Порой куртизанки занимались и сводничеством и приводили одному из приятелей женщину, которой тот интересовался. Так, в одном письме Камиллы к Филиппе Строцци мы читаем: «Мой милый! Ты смешон, если думаешь, что я позволю Алессандре вступить в другую связь, так как я уступила и подарила ее тебе от всей души. Смотри, чтобы она была довольна тобой, я свои подарки назад не отнимаю. Если же мы его (какого-то кавалера) примем в наш кружок, то мы ему дадим Бриджиду. Я же без Вашего согласия не сделаю ни шага».

Та же самая Камилла к себе самой относилась далеко не так сурово, принимая и других друзей, чтобы дать им возможность удостовериться в ее красоте и умении любить. Одновременно с письмом к Строцци она пишет другому члену кружка, просившему ее о взаимности: «Если вы придете, дайте знак около моей комнаты – я опять сплю в своей прежней спальне, – чтобы вам не пришлось долго ждать».

Словом, господствует беспорядочное половое смешение, притом с общего молчаливого соглашения, разумеется, только до тех пор, пока длится дружба. Что куртизанка и в таких случаях оценивалась исключительно как орудие наслаждения, лучше всего явствует из тех приемов, при помощи которых отделывались от надоевшей. Когда один из кавалеров пресыщался своей дамой, то он просто передавал ее приятелю. Как цинично поступали в таких случаях знаменитые носители высшей духовной культуры Ренессанса, видно из третьего письма этой дамы, возмущающейся тем, что ее друг осмелился приказать ей, после того как она ему надоела, быть к услугам всякого, кого он приведет в дом. Она пишет: «Пусть он оставит меня в покое в моем горе и не уступает другим, ибо я, кажется, родилась свободной и не являюсь чьей-либо рабыней или служанкой. Он знает, как часто я ему запрещала приводить сюда других и передавать меня им как добычу. Черт возьми! У него достаточно женщин, чтобы вмешиваться в здешние дела».

Впрочем, с такими приемами мы всегда встречаемся там, где богатство и власть могут свободно исполнять всякие свои прихоти, и мы с ними еще неоднократно встретимся в век галантности и в эпоху буржуазии.

Рядом с такими куртизанками, содержавшимися одним человеком или целым кружком, возник в эпоху Ренессанса, как некогда в античном мире – аналогичная историко-экономическая ситуация привела, естественно, к аналогичным последствиям, – тип первоклассной кокотки, la grande Cocotte, la grande Puttana, тип гетеры, зарабатывавшей своей красотой и изысканностью столько, что могла освободиться от экономической зависимости, превращавшейся из рабыни в госпожу, за которой ухаживали самые богатые и могущественные люди. Этот тип впервые в большом количестве появился в Италии, так как здесь впервые создались те разнообразные исторические условия, которые благоприятствовали существованию и развитию этого пышнейшего цветка гетеризма.

Здесь, в Италии, раньше, чем где бы то ни было, мобилизовался движимый капитал, возникли крупные города – важнейшая предпосылка, позволяющая жрице Венеры окружить себя, так сказать, официально двором, и сюда, в Италию, ввиду мирового значения Рима, стекалось из года в год множество князей и дворян, а еще больше богатых купцов. Италия – а в Италии преимущественно Венеция, Флоренция и Рим – была главным центром для путешественников нового времени. Необходимо было, чтобы все эти факторы были налицо, одного из них было бы недостаточно, чтобы взрастить гетеру крупного стиля и сделать ее постепенно столь характерным для физиономии Ренессанса общественным явлением.

В этих трех городах мы и находим самые поразительные образчики. В одной Венеции насчитывалось, по словам Монтеня, полтораста первоклассных куртизанок, соперничавших в смысле блеска и роскоши с принцессами. Характерной их представительницей, и притом наиболее знаменитой, была венецианка Вероника Франко. Опытная в любви куртизанка насчитывала среди своих клиентов высшую родовитую и умственную аристократию второй половины XVI века. Ее спальня была своего рода первоклассной гостиницей на самом бойком перекрестке Европы, связывавшем Рим с Востоком, в ней останавливались пестрой вереницей князья и короли, платившие порой огромное состояние за одну ночь любви. Вероника была долгое время подругой великого Тинторетто и принимала в своем салоне знаменитейших писателей и художников Италии, а также тех французских и немецких, которые путешествовали в Италию. О ней не без основания говорили: «Если эта новая Аспазия меняла местожительство, то ее переезд напоминал переезд королевы, причем посланники распространяли весть о ее отъезде и приезде».