Секреты женщин Ренессанса - Эдуард Фукс

Чтобы обрисовать степень развития проституции в некоторых городах, укажем на следующие данные современных хроник и других источников. В Лондоне, как сообщают, уже рано существовало «невероятное количество домов терпимости». Один автор говорит: «В царствование Ричарда II (1377–1401) лорд-мэр[37] содержал дома, где легкомысленные господа из знати развлекались с вывезенными им фландрскими красавицами. Генрих VI (1442) дал двенадцати из таких домов привилегию. Нарисованные на стенах знаки отличали их от других домов и приглашали посетителей».

Это сообщение подкрепляется еще тем фактом, что в Англии уже в XII столетии встречается указ, касающийся домов терпимости. Другой автор рассказывает следующее о Саутвоке в Англии: «Недалеко от места травли зверей находился дом терпимости и бани, не только терпевшиеся правительством, но и имевшие публичную привилегию с условием некоторых ограничений. Обыкновенно они сдавались в аренду. Даже один из лорд-мэров, великий сэр Вилльям Уальворс (1400), не считал ниже своего достоинства взять их в аренду и сдавать их froes’aм, то есть фландрским сводням».

Аналогичные не менее достоверные сведения имеются у нас относительно Парижа. Что в Париже уже в XIII веке число публичных домов было чрезвычайно велико, видно из пространного рифмованного описания парижских улиц, принадлежащего перу некоего Гилльо. Эта поэма всегда считалась важнейшим (потому что древнейшим) источником для топографии Парижа. Значение ее, по обычному мнению, этим и исчерпывалось. Лишь после кропотливых изысканий выяснилось, что описанные Гилльо в трехстах стихах улицы представляют не улицы вообще, а именно улицы, заселенные проститутками. Упомянутая поэма, таким образом, единственная в своем роде топография проституции, так сказать, рифмованный каталог увеселительных учреждений, составленный для жуиров XIII века. В последующие столетия число этих улиц возросло.

В Вене в XIII веке также было много таких учреждений. В Берлине в 1400 году существовал дом терпимости, имевший правительственную привилегию и находившийся под надзором так называемого Jungfernknecht’a (блюстителя нравственности. – Ред.), В своей истории проституции Гюгель пишет: «Многочисленные бани, существовавшие в Берлине в XIV веке, были также домами терпимости. Проституток называли городскими девицами». В соседнем Кельне на реке Шпре в 1400 году возникло первое такое учреждение.

«Куртизанка и старик». 1530 г. Гравюра. Художник Лукас ван Лейден

Хуже всего обстояло дело, по-видимому, в Риме. Здесь всегда насчитывались многие тысячи проституток, и притом сюда включались только «честные проститутки», «honestae meretrices», те, которые не скрывали своего ремесла. Не меньше было, однако, и число inhonestae (бесчестных. – Ред.), или, как их называли в Германии, Bonhasinen (вольных проституток. – Ред.). Как указано в предыдущей главе, как раз в Риме очень многие женские монастыри были вместе с тем наиболее бойкими домами земной любви. Можно не придавать безусловной веры грязным эротическим фантазиям «божественного Аретино», в особенности его сатирическим описаниям римской монастырской жизни, и однако бесспорным остается, что в его диалогах в преувеличенных очертаниях отражается реальная действительность, и уже одно это оправдывает поговорку: «Все пути ведут в Рим, а в Риме – к безнравственности».

Это состояние нравов вполне объясняется особой исторической ситуацией Рима. Помимо изложенных в предыдущей главе фактов надо принять во внимание, что нигде не было такого благоприятного для проституции стечения обстоятельств и что эти условия были совершенно своеобразными и исключительными. Подобное стечение обстоятельств никогда больше не повторялось в культурной истории: в Риме жил в эту эпоху наибольший процент холостых и незамужних. Из года в год сюда стекались десятки тысяч клириков, и каждый из них проживал здесь целыми неделями, даже месяцами. Как бы ни было велико войско этих холостых клириков, оно совершенно терялось в бесконечных вереницах паломников всех стран, ежедневно прибывавших в Рим, большая половина которых состояла из временных холостяков и незамужних. В Риме находилось всегда наибольшее число чужестранцев. В ту эпоху это был город иностранцев par excellence (преимущественно. – Ред.).

А во всех таких городах наиболее ходким товаром всегда является любовь. Не следует при этом забывать, что среди женской части паломников значительная часть сама занималась проституцией. Многочисленные паломницы, материальные средства которых иссякли дорогой, добывали себе пропитание продажей своего тела. Многие из них в Риме занимались любовью не менее усердно, чем молитвами. Оно и естественно. Здесь легче, чем где бы то ни было, могли они заработать деньги, необходимые для обратного путешествия. Это было настолько обычное, настолько бросавшееся в глаза явление, что оно отразилось также и в соответствующих карикатурах. Как ни примитивны многие из этих картин, их смысл не подлежит сомнению: паломница не более как ходячее орудие любви, само собой понятно – земной.

Очень наглядное представление о большом количестве проституток в эпоху Ренессанса дают далее сообщения хронистов об имперских съездах, церковных соборах и т. д. Проститутки подобны навозным мухам: где есть падаль, туда они слетаются. Во все времена поэтому на соборы и съезды стекалась масса проституток. Наибольшее число сообщений касается Констанцского собора. Наиболее важные принадлежат Эбергарту Дахеру, генерал-квартирмейстеру герцога Рудольфа Саксонского, получившего от своего господина экстренный приказ сосчитать куртизанок, явившихся на Констанцский собор. Сообщение Дахера гласит: «Итак, мы переезжали от одного женского дома к другому. В одном насчитывалось около 30, в другом – немного меньше, в третьем – больше, не считая тех, которые жили в одиночку или находились в банях. Так насчитали мы около 700 падших женщин. Больше искать мне не хотелось. Сообщив число нашему господину, мы получили от него приказ узнать число тайно промышлявших женщин. Тогда я возразил, пусть это сделает он сам, я уже не в силах, меня, пожалуй, еще убьют, да и неохота. Тогда мой господин ответил, что я прав. На том и покончили».

Другой участник собора, фон дер Гарт, насчитывал даже 1500 куртизанок. На Тридентском соборе присутствовало 300 одних только honestae meretrices, причем число inhonestae также остается неизвестным. К числу последних относятся во всех этих случаях, конечно, и почтенные жены и дочери бюргеров, не отвергавшие ухаживаний церковных сановников. Число таких почтенных бюргерских жен, гордившихся тем, что они не уступают куртизанкам, было значительно. То безусловное понимание, которое земные потребности высшего духовенства находили в таких случаях у бюргерских жен, иллюстрируется циническим выражением кардинала Гуго de St. Oaro. В 1241–1251 годах папа Иннокентий IV находился со своим двором в Лионе. Когда он покидал город, упомянутый кардинал сказал горожанам: «Друзья, вы многим нам обязаны. Мы были вам полезны. Когда мы прибыли сюда, здесь было только три или четыре публичных дома. А теперь, уезжая, мы оставляем только один, охватывающий зато весь город от восточных и до западных его ворот».

Среди проституток, стекавшихся на церковные соборы, устраивая там интернациональное rendez-vous, находились самые красивые и знаменитые куртизанки всех стран. Торговля любовью была, по-видимому, в таких случаях очень выгодна. О Констанцском соборе сообщается, что многие первоклассные куртизанки, находившие своих клиентов среди епископов и кардиналов, заработали состояние, доходившее до сотни тысяч.

Особую разновидность проституток представляли совершенно неизвестные нашему времени, но игравшие почти до конца XVIII столетия очень большую роль солдатские девки, огромными массами сопровождавшие войска. Уже в «Парцифале» говорится: «Было там немало женщин, иные из которых носили на себе двадцать поясов от мечей, заложенных им за проданную ими любовь. Они совсем не походили на королев. Эти публичные женщины назывались маркитантками».

Известно, что во время осады Нейса Карлом Смелым в его войске находилось «около четырех тысяч публичных женщин». В войске немецкого кондотьера Вернера фон Урслингера, состоявшем в 1342 году из трех тысяч пятисот человек, насчитывалось, по имеющимся у нас данным, не менее тысячи проституток, мальчиков и мошенников – meretrices, ragazzi et rubaldi.

К войску, которое в 1570 году должен был привести в Италию французский полководец Страцци, присоединилась такая масса галантных дам, что ему было трудно передвигаться. Полководец вышел из этого затруднительного положения весьма жестоким образом, утопив, по сообщению Брантома, не менее восьмисот этих несчастных особ. В войске, с которым отправился в Нидерланды кровопийца Альба, насчитывалось четыреста знатных куртизанок верхом и свыше восьмисот простых проституток пешком.