Мамба и большой Куш - Алексей Птица

любитель выпить, спирт в данном случае выполнял сугубо прикладное назначение, принципиальное. А вытяжка из рога имела значительную ценность.

И бронированная кожа носорога, конечно, пригодится, но она оказалась слишком тяжела, чтобы тащить всю, и я решил выбрать самые лучшие куски. Рам и Криш, да и все три брата поначалу с удивлением и опаской смотрели на то, как я разделываю тушу, отделяя шкуру и рог, потом присоединились ко мне и, увлекшись, провозились с ней до самого вечера.

Оставаться на ночь рядом с мёртвым исполином никто не захотел, и мы откочевали вперёд километра на два, чтобы дать возможность местным хищникам и падальщикам воспользоваться нашей добычей. А шкуру решили забрать с утра, её наверняка оставят целой, выгрызая более мягкие и сочные внутренности. Носорог огромен, все окрестные звериные стаи смогут им насытиться без лишней конкуренции.

Всю ночь со стороны мёртвого носорога слышалось обиженное тявканье шакалов, злобный и агрессивный хохот гиен и грозный рык царя зверей, подавляющий всё и вся. Временами слышался шум драки и тогда кто-то из обиженных, жалобно скуля, удалялся в ночь, чтобы через некоторое время вновь вернуться и вкусить остатки. Не отсюда ли пошло выражение: «Остатки сладки?» Хе-хе…

Недоеденной туши носорога оставалось ещё много, и с утра мы не торопились возвращаться. А когда все же пришли на место гибели носорога, то увидели, как отяжелевшие от обильной трапезы ночные хищники благодушно лежали неподалёку, равнодушно пялясь на наши хмурые рожи.

Мысленно пожав плечами под их взглядами, я вновь принялся отрезать куски толстой кожи. Будет теперь чем заняться на досуге: ведь эту кожу нужно как следует очистить и подготовить к применению. Из неё же можно сшить шлем, что я, собственно, и собирался сделать. Закончив с носорогом, мы отправились вновь по маршруту, который определял Рам.

Так прошёл день и следующий за ним, а саванна всё простиралась на бескрайние километры, как не заканчивался и дождь. Сезон дождей продолжался, хоть постепенно и приближался к своему завершению. На третий день Рам резко повернул в другую сторону, держа курс ближе к побережью. Сколько до него оставалось, я не знал, но мы шли средним темпом ещё около недели, когда повстречали очередное кочевье.

Ситуация повторилась. Мы наткнулись на патруль, остановились, поговорили. Рам отдарился подарками, после чего мы вновь поехали дальше, но в этот раз я смог купить Апу верблюда. Кочевники, которые попались нам в этот раз, оказались многочисленнее предыдущего поселения, но такие же бедные. Зато верблюды у них оказались хорошие, почти боевые.

Они же нам и сообщили, что до побережья осталось относительно недалеко, но там никто не живёт, так как в старых развалинах неизвестных городов живут злые духи, отчего там постоянно пропадают люди, иногда даже целыми семьями или небольшими отрядами.

А ещё вдоль побережья кочует сильный клан, который хочет захватить власть над всеми родственными племенами и другими кланами. Очень сильный клан и очень опасный, хоть и изрядно ослабевший из-за череды конфликтов, с ним никто предпочитает не связываться.

Рам принял услышанное к сведению, я тоже, потому как Рам поделился со мной своими опасениями. Скорее всего, в этих развалинах поселились летучие твари да хищники из доисторического мира. Значит, нам туда дорога, хотя я уже стал сильно сомневаться: в своём ли уме Рам, да и остальные тоже. Действительно, жажда наживы и тяга к приключениям подчас бывают сильнее здравого смысла. Что же, тогда в путь. Мне тоже очень интересно посмотреть на неведомое.

К тому времени, когда мы отдалились от второго кочевья, прошло ещё недели две. Отряд спокойно путешествовал, я набирался опыта и разных сведений, расспрашивая Апа, а мой котёнок Джа постепенно превращался в большую рыже-золотистую скотину: большую, хитрую, опасную и любящую только меня. С таким котом, как с тем Матроскиным из мультфильма — не пропадёшь.

Джа ехал рядом со мной на верблюде, вцепившись острыми когтями в кожаную попону. Я протянул руку и погладил кота по рыжей голове, он замурчал, смешно похрюкивая и кося жёлтым глазом на едущего невдалеке Криша. Тот цыкнул на него, сплюнув через зуб. Джа тут же напрягся и зашипел, припав к попоне, с ожесточением прижав уши к голове.

Криш махнул в его сторону своим мелким щитом, я же многозначительно дотронулся до одного из метательных ножей. Криш понял и тут же отъехал в сторону, не став связываться ни с котом, ни с его хозяином. Джа проводил его прищуром своих жёлтых глаз, недоверчиво косясь, даже когда тот отъехал, потом успокоился и вновь замурчал.

— Если ударит тебя, моё котёночек, — проинформировал я Джа, то мурлыкнешь мне, я его мигом укорочу на ту руку, которой он тебя ударил. Понял⁈

Джа согласно мурлыкнул и прикрыл хищные глаза, а я улыбнулся. Я любил разговаривать с Джа. Ведь у него нет ко мне никаких претензий, и любит он меня не только за то, что я его кормлю, а ещё считает, что я его друг, ну и спас, само собой, но всё же, друг, иначе бы он уже давно сбежал от меня в саванну. Вот она, саванна, только прыгни — и исчезнешь, не найти, но Джа не сбегал. А то- то же, кто его молоком козьим выкармливал…

Постепенно ливни стали стихать, сезон дождей заканчивался. Временами ветер приносил запах моря, то есть гниющих водорослей, морской соли и рыбы. Совсем недалеко уже побережье. Осталось ехать неделю, может, две, и мы окажемся у моря-океана.

Сейчас вся наша команда передвигалась намного осторожнее, чем прежде, помня слова предостережения. Мы старались не оставлять следов своего пребывания, но если знать, что кто-то путешествует, то рано или поздно всё равно найдут. Слух о нашем отряде пронёсся по саванне, и как бы мы не скрывались, нас стали искать. Преследователей мы заметили издалека. Несколько десятков всадников появились на горизонте и, завидев нас, направились в нашу сторону. И почти сразу, но с другой стороны, показался ещё один отряд, немного меньше.

— Берут в кольцо, — счёл я нужным предупредить Рама, но тот и сам это понимал.

— Я вижу. Может, они нам не враги.

— Может, — согласился я и стал доставать из колчана лук и навешивать на него тетиву, — быть может.

А дальше я стал напевать незамысловатую песенку собственного сочинения.

— Быть может, мы враги, быть может и не может, а может быть, быть может, что не друзья совсем.

Пара-рарам, рара-рарам.

Так, напевая незамысловатый текст, я наложил стрелу на тетиву.