На неведомых тропинках. Шаг в темноту - Сокол Аня

— Почему тебе так тяжело? Ведь это не твоя смерть?

— Помнишь свое первое убийство? — поинтересовалась я, нисколько не сомневаясь в ответе.

— Да, — она смутилась, будто я ее о первом поцелуе спросила. — Боюсь, вышло не слишком чисто и красиво. А ты?

— У меня так ни разу и не получилось. — У нее подобное откровение вызвало тяжкий вздох, а у меня улыбку. — Были моменты, когда я этого очень сильно хотела, и все же… — Я окинула взглядом пустой зал, половина музыкантов оставила инструменты и ушла во вполне ожидаемом направлении. — Я видела смерть. Близко. Я помню все, до мелочей. Помню, с каким звуком ломается шея, видела, как застывают глаза, знаю, как легко и бесшумно нож, зажатый в опытной руке, входит в тело, знаю, как пахнут кровь и внутренности, как чужеродно белеют срезы костей, среди того, что когда-то было человеком. Я рада бы забыть, но по ночам оно все равно возвращается. Я человек, я выросла в мире, где это вызывает ужас, где, увидев смерть, ты не забудешь ее никогда, не сможешь. — Я одним глотком допила вино, уже жалея о нахлынувшей откровенности, но все же решила закончить. — Так что я стараюсь не пополнять коллекцию воспоминаний, она и так непозволительно обширна. Когда есть выбор, я предпочитаю отвернуться.

— Может, не стоит? — Она подняла руку, и к нам тут же подскочил официант с напитками и заменил бокалы. — Как говорят, количество рано или поздно перейдет в качество.

— Я свихнусь раньше.

— Сочувствую, — она несколько минут размышляла, а потом неожиданно выдала собственную откровенность, — знаешь, что род Прекрасных не приносит в жертву детей?

Я удивленно подняла брови.

— Все считают это бабской придурью, ведь наш род наследует в основном по женской линии, — она пожала плечами. — В этом есть доля правды — той, которая месяцами вынашивает и рожает в муках, труднее уничтожить часть себя. Мужчинам легче. Правда, наших подданных это не останавливает, они верны вековым традициям. В южных пределах не препятствуют этому, но и не поощряют и уж тем более не принуждают, — она сложила руки на столе. — Поэтому я здесь, а не там. Никогда не умела получать удовольствие от пассивного убийства, то ли дело охота.

— Зачем ты это рассказываешь? Ты правящий демон. Я не требую объяснений, да и никто другой не осмелится.

— Правит пока моя мать, — она отодвинула недопитый бокал, — а рассказываю потому, что хочу пригласить в гости. Если здесь станет совсем тошно, — в ее руках появился белый картонный прямоугольник с единственной строчкой цифр, — Южные пределы могут стать тебе новым домом.

— Мне и Алисе? — иронично уточнила я.

— Не надейся, — она покачал головой, — Седой никогда не отпустит Легенду зимы. — Не отказывайся так сразу, — добавила она, поняв тот единственный ответ, который я могла дать в этой ситуации, — высшие любят доказывать упрямцам, как они ошибались.

Девушка встала, сегодня на ней был практичный дорожный костюм и закрытые туфли на тонкой шпильке, подарила прощальную, чуть виноватую улыбку и пошла к лестнице.

— Постой, — я встала следом, — ты сказала, Седой ценит дочь. Почему ты так решила?

— Это очевидно. Она знала о его планах. Знала о бесе.

— Откуда ты…

— Демоны видят суть вещей, а не оболочку, считай это одной из наших способностей. Я знала, что новобрачная одержима, — она взмахнула рукой, отметая то, что я собиралась сказать, — мы не вмешиваемся во внутренние дела друг друга. Все, что происходит внутри его семьи, внутри северных пределов и не выходит за границы, меня не касается. Уверена, он окажет мне такую же любезность. Равновесие между пределами хрупко, как хрусталь, и не мне разбивать его из-за какой-то глупой девчонки.

— Плевать мне на ваши реверансы, — разозлилась я. — Почему ты уверена, что она это знала?

— Она — демон. Не забыла? Она тоже видит, — пояснила Тамара, — и потом она напустила на Владу морок…

— Нет, она напустила призрака.

— Именно, — девушка картинно и бесшумно похлопала моим знаниям, — призраки и бесы не могут существовать рядом друг с другом. Два бестелесных вида, мертвые и живые. Призванный изгнал проклятого из тела, и Влада даже успела позвать на помощь. Чуть весь план Седому не сломали, — она отвернулась. — Девочка знала и даже пощекотала отцу нервы, — она подняла руку и коснулась своих ослепительных сережек-капелек. — Интересный артефакт у тебя. И какой многогранный. Я бы не отказалась познакомиться с мастером, если увидите, передайте, что приглашение распространяется и на него, — с этими словами девушка стала спускаться по лестнице.

Я коснулась своих простых колечек. Не нравятся мне такие намеки. Вот и гадай теперь, к чему это все было. Впрочем, никто не заставляет меня ей верить. Тамара — демон, ни одного слова, которое не должно быть услышано, не сорвалось с ее губ. Замок вздрогнул на этот раз так, что зазвенела посуда. Чертыхнувшись, я вернулась к столу и сунула оставленную визитку в карман. Никогда не знаешь, что может пригодиться в этой жизни.

6

Предатель

Я посмотрела на икону. Она посмотрела на меня. Лик святой Анны первое, что я теперь вижу по утрам. С легкой руки старосты я теперь еще и хранитель артефакта. С другой стороны, никто другой, включая старика, не соглашался даже взять ее в руки, не то что забрать домой. Бабка, в недобрый час обнаружившая образ, со всем своим рвением бросилась оформлять так называемый красный угол. Я успела перенести сие действо из гостиной в спальню, неудобно получится, если гости будут падать с выжженными глазами. Зато теперь я спокойна за свой сон — ни одна тварь не сунется.

Следом в уши винтился монотонный стук молотка, Борис уже приступил к работе. Я все-таки занялась реконструкцией дома. Библиотека уже переехала в подвал. После изменения он стал притягательно уютным. Хранитель сказал, что знак и пространство вокруг него — это отражение личности опоры, мне своя нравилась, теперь я любила проводить время под землей. Поставила кресла, кофейный столик, гроба, подходящего к интерьеру, не нашла, поэтому ограничилась диваном с кучей подушек и пледом. Книги на полках. Уютный вечерний уголок.

В гостиной после этого стало пустовато, и мы с бабкой переставили мебель, а на освободившемся пространстве теперь строилась лестница на чердак. Наконец, я добралась до него не только в мыслях. Марья Николаевна радовалась, как ребенок, радовалась пыльным коробкам, потертой мебели и даже полностью наряженной пластиковой елке, замотанной в многолетний слой паутины. То, как ей оказалось по душе кладбище оставленного бывшими хозяевами дома хлама, и подвигло меня нанять плотника и заказать нормальную лестницу. С бабки станется залезь туда в одиночку, конечно же, навернуться с хлипкой конструкции и сломать шею.

Сегодня Борис уже должен закончить работу. Старый книгочей из местных, ведьмак с весьма скромными способностями предпочитал зарабатывать руками, а не магией. Говорят, он хороший наставник, скорее теоретик, чем практик. Старше, чем Семеныч, он был болтлив и совершенно не стеснялся своего не очень почетного в мире нечисти ремесла плотника.

Я потянулась и принюхалась, бабка пекла блины. Баловала она не меня, а нашего работника. Борис не возражал, иначе с чего бы ему возиться с почти готовой лестницей целую неделю, и она до сих пор «почти» готова. Я выглянула в окошко. Последний день очередного десятидневного лета, тепло еще не покинуло наши края.

Настроение упало. Я поморщилась, вспомнив, какое событие запланировано на вечер. Первое собрание опор стежки полным составом. Мечта мохнобрового осуществилась, Кириллу не пришлось присылать в Юково чужака. Не знаю, есть ли в этом моя вина или так совпало. Парень молчал, старик не выглядел особо довольным головокружительной карьерой своего водителя, но делала хорошую мину при плохой игре.

Собрание, повестка дня, голосование, решения, которые нужно до зарезу принять. Явка обязательна. Насыщенный будет день — бабка, блины, лестница, хлам на чердаке и сходка в подвале.