Симфония любви - Кэтрин Сатклифф

– Я больше не могу. Ложь вызывает у меня отвращение. Я ненавижу себя, когда сижу рядом с Лаурой и притворяюсь. Я устала от глупых мечтаний, которые преследуют меня и днем и ночью. Но больше всего я презираю себя за ту проклятую беспомощность, которую я испытываю в вашем присутствии, – она отступила. – Я ненавижу все то, что вы олицетворяете. Ваш образ жизни ужасает меня. Брак без любви, а только лишь ради материальной выгоды отвратителен. Меня бесит ваша трусость.

Глаза Салтердона прищурились, на щеках заиграли желваки. В серых глазах опять мелькнуло что-то волчье.

– Да, – кивнула она. – Вы трус, ваша светлость. Вы прячетесь от неизбежного. Предпочитаете ничего не предпринимать относительно вашей свадьбы, а скрываетесь, боясь, что бабушка лишит вас наследства, если вы ослушаетесь ее.

Сливки высшего общества, как стая голодных волков, съезжались в Торн Роуз в своих черных блестящих каретах, запряженных великолепными лошадьми. Огромный дом наполнился болтовней, смехом и… вопросами.

Действительно ли его светлость выздоровел?

Или Дансуорт настолько глуп, чтобы отдать свою дочь сумасшедшему?

И верны ли слухи, что здоровье герцогини резко ухудшилось?

Салтердон стоял в нише наверху, наблюдая за вереницей мужчин и женщин. Когда-то они были его друзьями. Он танцевал с ними. Соблазнял. Пил с ними. Играл в карты. А они отвернулись от него. Называли его безумцем. Чудовищем. Монстром.

Еще ощущая запах Марии, вкус ее губ, он посмотрел на Лауру Дансуорт, стоявшую рядом с отцом. Она любезно приветствовала любопытных гостей и, вероятно, извинялась за отсутствие Салтердона.

Когда-то он считал ее необыкновенно привлекательной… как ребенка. Но в ней не было души и огня. Она походила на цветок из оранжереи, на который приятно смотреть, но который легко сломается при малейшем ветре.

Она, несомненно, умна. Она могла пересказать сведения и факты, почерпнутые из серьезных книг, чтобы поддерживать беседу в течение целого вечера. Но как насчет способности делать правильный выбор и принимать разумные решения относительно собственной судьбы? Помимо всего прочего, она, без сомнения, переживет его на несколько лет… Справится ли она тогда с обязанностями герцогини?

Когда-то его влекло к ней. Подобное влечение испытывает любой мужчина к прекрасному женскому телу. Внезапно это влечение показалось ему таким незначительным, как одинокий уголек среди лесного пожара чувств, которые он испытывал к Марии.

Мария – полная противоположность тому, что он считал необходимым для женщины, подходящей для брака.

Да, именно так. Череда мыслей вытеснила музыку из его головы. Желание обладать ею болью отозвалось во всем его теле.

Вдруг открылась одна из выходящих в коридор дверей. Спрятавшись за портьерой, он наблюдал, как из комнаты – комнаты Эдкама – вышла Молли, держа подмышкой пару грязных туфель. Одновременно из-за угла появился Тадеус. Он что-то коротко бросил Молли и, постучав, вошел к Эдкаму.

Салтердон двинулся по коридору.

Он, как всегда, нервничал перед тем, как войти в комнату герцогини. Огромное помещение, сравнимое по размерам с парадными залами дворца, блистало позолотой и хрусталем. Стены были украшены роскошными гобеленами с изображением вооруженных всадников. Тут же висели портреты предков и отца, а также изображения его и брата, прекрасных в своей юности, еще не успевших превратиться в циничных подлецов.

В дальнем конце комнаты стояла кровать герцогини. Она лежала неподвижно, как труп.

Он неслышно приблизился к кровати, не отрывая взгляда от тела бабки. Тишина в комнате гулко отдавалась у него в ушах. Он вспотел – как всегда в ее присутствии.

Заметив какое-то движение, он вздрогнул и поднял глаза.

Вскочив со стула, Гертруда торопливо приблизилась к нему.

– Боже мой, сэр, что вы делаете? В доме полно народу. Если кто-нибудь увидит вас…

– Она умерла? – хриплым голосом спросил он.

– Конечно, нет, – прошептала Гертруда. – Просто спит.

– Господи. Когда она так состарилась?

– Ей восемьдесят пять, ваша светлость. Она уже давно старуха.

Он покачал головой.

– Но не такая. Это все из-за меня, Герти?

Гертруда прикусила губу.

– Она очень переживала, сэр.

Салтердон провел рукой по своим растрепанным волосам и опять покачал головой.

– Я пришел сказать ей, что отказываюсь от этого брака. Я пришел сказать, что люблю Марию и что если она не может принять этого, то пусть идет к черту. Я первый раз в жизни действительно решил ослушаться ее… Но как я могу, когда она в таком состоянии?

Герцогиня пошевелилась.

– Она просыпается, ваша светлость, – схватила его за руку Гертруда. – Если она обнаружит вас здесь, то ее точно хватит удар. Если она увидит, что вы ходите, то пути назад не будет. Вспомните, она считает, что вы заперлись у себя в комнате и угрожаете застрелить себя и всякого, кто осмелится побеспокоить вас.

– Не такая уже плохая идея.

– Но я не уверена, что она выдержит потрясение, увидев вас, а кроме того… – Гертруда еще больше понизила голос. – Подумайте, какое унижение ей придется пережить, если вы в таком виде прямо сейчас спуститесь вниз и объявите целой сотне людей, что не собираетесь жениться на леди Лауре.

Герцогиня опять зашевелилась. Веки ее затрепетали, руки слабо сжались, сверкнув бриллиантами в надетых на пальцах перстнях.

Салтердон отступил назад, и внутри него вновь поднялась волна отчаяния и гнева. Тихо выругавшись, он повернулся и вышел из комнаты. Вернувшись к себе, он так сильно хлопнул дверью, что стекла задрожали.

Глава 18

Спрятав босые ноги под юбку и откинув голову на спинку кресла, Мария прислушалась к разносящимся в ночной тишине последним аккордам «Песни Марии».

Каждая нота дрожью отзывалась в ее сердце, лишала спокойствия, вызывала слезы.

Слава Богу, единственная свеча на крышке рояля да вала недостаточно света. Слава Богу, любопытные гости давно разошлись по спальням. Если бы она могла совладать со своими чувствами и последний раз поцеловать Салтердона и пожелать ему спокойной ночи! Невозможно. Она смотрела, как хозяин извлекал божественные звуки из инструмента, как целая гамма противоречивых чувств пробегала по его лицу, и понимала, что он принял решение.

Он женится на Лауре Дансуорт.

Он сделает это из чувства долга. Ради получения наследства. Из чувства любви и уважения к бабушке.

Встав с кресла, она подошла к распахнутой стеклянной двери на балкон. От холодного ветра у нее перехватило дыхание. Музыка смолкла. Повернувшись, она увидела, что Салтердон продолжает смотреть на свои руки, оставшиеся лежать на черно-белых клавишах. Он медленно поднял голову и встретился с ней взглядом.