Самый желанный герцог - Селеста Брэдли

— Вы выглядите совершенно по-другому, мисс Блейк.

Сэди покачала головой.

— Не могу представить почему, мистер Марбрук.

Дернувшийся уголок губ был единственной реакцией Колдера на ее властное внесение поправок. Рейф повел себя немного лучше. Он низко поклонился.

— Мои извинения, ваша светлость. — Затем он усмехнулся ей, во многом напомнив прежнего Рейфа. — Ты выглядишь превосходно, Софи.

— О, благодарю вас, милорд. — Она сделала реверанс. — Но мое имя от рождения — Сэди.

— Рейф, не позволяй втянуть себя в это. — Взгляд Колдера все еще был холодным. — Эта женщина лгала всем нам.

Сэди спокойно кивнула.

— В самом деле, я это делала, хотя уверяю вас, в этом не было никакого желания получить от вас какую-то выгоду.

— В самом деле? — Колдер приподнял бровь. — И все же вы переехали в мой дом в мое отсутствие и, очевидно, проделали что-то таинственное с моим дворецким.

Сэди покачала головой, ее улыбка чуть исказилась.

— Это не моя работа. В этом я виню совершенно другую рыжеволосую девушку.

— Ах. — Рейф немедленно понял в чем дело. — Бедный парень.

У Колдера на лице появилось кислое выражение.

— Хотел бы я, чтобы кто-то объяснил мне все. — Затем поднял руку. — Позже. В данный момент я лишь хочу знать, почему я не должен выбросить мисс Бл… леди Иденкорт на улицу.

Сэди продолжала улыбаться. Он на самом деле был таким милым. Так защищал Дейдре — словно такой вулкан, как Дейдре, нуждается в подобном защитнике!

— Вы можете попытаться, — любезно ответила она.

Рейф поднял вверх обе руки и признал свое поражение.

— Это все решает. Она должна быть родственницей.

Сэди нежно посмотрела и на него.

— Боюсь, только по духу. — Затем она нахмурилась. — Хотя… если Тесса — мачеха и кузина Грэма, тогда… — Она заморгала. — Значит, мы с вами — семья! — Это верно? — Хмм. Что ж, возможно и нет.

— Достаточно близко для нас! — Дейдре вошла в кабинет, чтобы встать рядом с Сэди, и посмотрела на своего мужа. — Это так, Феба?

Феба тоже вошла и заняла позицию с противоположного фланга.

— Абсолютно.

Колдер и Рейф уставились на трех женщин, у которых на лицах было одинаковое упрямое выражение, а руки сложены на груди. Неприступная крепость женской власти.

Рейф выругался вполголоса.

— Старик, нас превзошли по количеству орудий.

Колдер нахмурился.

— Не сдавайся так быстро.

Рейф покачал головой.

— Нас превзошли по количеству орудий, мы в меньшинстве, и, откровенно говоря, лишились энтузиазма. — Он пожал плечами. — Мне нравится Сэди.

Колдер фыркнул.

— А я никогда не говорил, что она мне не нравится. — Он сделал еще одну попытку. — Дейдре, ты должна подумать о Мэгги! Ты на самом деле хочешь, чтобы она общалась с кем-то, о ком ты ничего не знаешь?

Феба покачала головой.

— Ой, Колдер. Это не слишком мудро.

Из-за их юбок на передний план выбралась маленькая, немного неряшливая версия женской свирепости. Мэгги заняла позицию перед Сэди, сложив руки на груди и устремив пронзительные карие глаза на своего отца.

— Папа, будь вежливым. У Сэди был очень трудный день.

Сэди ощутила, как ее осанка чуть дрогнула, оставив ее с дрожащим животом, что могло быстро превратиться в слезы. Она отказалась от своей позы, чтобы провести рукой по блестящим темным волосам Мэгги.

— Спасибо, Орешек. Я боялась, что ты злишься на меня.

Мэгги изогнула шею, чтобы посмотреть на нее.

— Сэди, тебе пришлось солгать. Ты была сиротой. Я знаю, каково это, когда ты никому не нужна.

Эта фраза решила все. Колдер свалился, как срубленное дерево.

— Но Мэгги… — Его лицо готово было сморщиться. — Ты всегда была мне нужна! Я просто не… Я не знал, что делать…

Дейдре хихикнула, а Феба откашлялась. Сэди пришлось улыбнуться.

Рейф покачал головой.

— Братец, у тебя не было ни единого шанса.

Мэгги с симпатией посмотрела на своего отца, словно доброжелательный завоеватель на поверженного врага.

— Все в порядке, папа. Я знаю, что я нужна тебе сейчас.

Сэди подумала, что Колдер готов расплакаться. Она потрепала Мэгги по голове.

— Достаточно, милая. Позволь бедному человеку передохнуть.

Феба улыбнулась.

— Тогда все улажено. Сэди может остаться настолько, насколько пожелает.

Рейф в ответ улыбнулся своей жене так, словно у него не было другого выбора, кроме как сделать это. Возможно, так оно и было, учитывая то, как он был влюблен.

— Я рад, что мы разрешили этот вопрос, но что насчет Грэма? Из того, что мы слышали, у него серьезные неприятности с поместьем.

Колдер, кажется, пришел в себя, потому что с сожалением кивнул.

— Я был бы рад помочь ему деньгами, но не думаю, что Грэм возьмет их. Я знаю потому, что я бы не взял.

— Еда, — быстро предложила Сэди. — Вы можете послать еду арендаторам. Он примет это. Я знаю, что примет.

Глаза Фебы засияли.

— О да, это чудесно. Даже идиот не сможет отказаться от еды для детей.

Рейф выглядел оскорбленным.

— Ой!

Феба нежно взмахнула рукой.

— Я не имела в виду тебя, дорогой. Вообще-то ты больше не являешься идиотом.

Рейф вовсе не был уверен в том, что ему сделали комплимент.

— Э-э… благодарю тебя?

Колдер задумчиво посмотрел на Сэди.

— Возможно, ты все же подойдешь, в конце концов.

Сэди увидела этот взгляд и приподняла одну бровь.

— Возможно, ты тоже подойдешь.

Дейдре хлопнула в ладоши.

— Говорю вам, опустите шпаги!

Внезапно Сэди ощутила каждый момент своего «очень трудного дня». Ее голова загудела, а ее тело заныло от многих часов непривычной езды верхом и от… ну, от Грэма. Девушка приложила руку к щеке.

— Спасибо за все ваши хлопоты, — проговорила она. — Но я останусь только на то время, чтобы собрать свои вещи… — Кажется, комната немного покачнулась. Кажется, прошли целые недели с тех пор, как она спала.

Мэгги уставилась вверх на нее.

— Ты собираешься упасть в обморок? Потому что если это так, то ты должна быть уверена, что стоишь рядом с диваном или чем-то в этом роде.

Дейдре, поддерживая, обняла ее.

— Колдер, посмотри, что ты наделал!

Колдер задохнулся.

— Но… я…

Феба подошла с другой стороны.

— Рейф, принеси немного воды! — Рейф бросился бежать.

Затем в дверях возник Фортескью.

— Комната ее светлости готова. Ванна ждет ее, и я немедленно пошлю наверх поднос.

Сэди, которую в течение последнего дня любили, обвиняли, обвенчали, покинули, а сейчас, наконец, обнимали, позволила увести себя наверх и уложить в постель, как ребенка, людям, которые были для нее самой близкой семьей, которую она когда-либо знала.