Самый желанный герцог - Селеста Брэдли

Сэди даже не потрудилась скрыть горький смешок.

— Я не убивала ее, если это то, о чем ты спрашиваешь. Меня привезли в Актон почти через год после того, как прошла эпидемия гриппа. Я никогда не встречалась с ней. — Она склонила голову набок. — Однако ты с ней встречалась, когда тебе было примерно пять лет. Миссис Блейк рассказывала об этом. Ты помнишь Софи?

Феба с сожалением покачала головой.

— Нет, не помню.

Сэди пожала плечами.

— По всеобщему мнению, она была очень милой девочкой. Все говорили о том, какой тихой она была, но, зная миссис Блейк, это могло быть просто потому, что Софи не могла вставить и слова в разговор.

Дейдре иронически фыркнула.

— Так вот как ты говоришь о своей благодетельнице?

Сэди посмотрела на женщину, от которой она многому научилась. Дейдре противостояла злобному притеснению Тессы многие годы, чтобы в конце выйти из борьбы целой и победившей.

— Она никогда не была моей матерью, Ди. Она была моим надзирателем.

Осторожная симпатия промелькнула в сапфировых глазах, но упрямая Дейдре была не из тех, кто легко сдается.

— Ты лгала нам, — бросила она обвинение. — Ты лгала Мэгги.

Сэди приняла этот удар прямо в сердце, точно так, как она того заслуживала.

— Я знаю. Я сожалею. Я ничем не хотела бы вредить Мэгги…

— Ты уже это сделала!

— … но так как я не знала о ее существовании в тот момент, когда затевала все это, то у меня не было возможности предотвратить последствия, как только все началось.

Феба наклонилась к Дейдре.

— Она выиграла очко.

Дейдре покачала головой.

— Она не заслуживает это очко!

Сэди вздохнула.

— Ди, Феба, мне очень жаль. Что я еще могу сделать, кроме как извиниться?

Феба наклонила голову.

— Думаю, что я хотела бы услышать все историю. Ди, прикажи своему великолепному дворецкому принести нам чай и кексы, хорошо? Я просто умираю с голоду, а С… герцогиня выглядит так, словно собирается упасть в обморок.

Дейдре сделала гримасу.

— Она всегда так выглядит. — Но затем все равно махнула рукой Фортескью. — Усади нас в какое-нибудь тихое место, Форт. У меня есть ощущение, что нам потребуется время.

Оно не потребовалось, во всяком случае, не слишком много. В конце концов, в ее жизни было немного событий, чтобы рассказывать о них.

— Я осиротела в семь лет. Я не слишком хорошо помню своих родителей. Я знаю их имена и где они жили, но это всего лишь информация с листа бумаги. Я не знаю почему, но все, что я помню — это сиротский приют.

Феба с симпатией наклонилась вперед:

— Это было очень плохо?

Сэди пожала плечами.

— Мне не с чем было сравнивать. Зимой было очень холодно, но мы спали по двое. Мы не голодали, но еда была самая простая. Каждый день мы работали, чтобы поддерживать приют, убирая, сажая и отмывая, но это не был жестокий труд. Нас не били особенно сильно, но в то же время серьезно не обучали. Думаю, что к тому времени я уже хорошо умела читать, потому что брала книги у учителей и читала их, когда могла.

Она уставилась на огонь в камине, ее мысли унеслись обратно сквозь годы.

— Самым худшим всегда было осознание того, что мы никому не нужны. Время от времени приходили люди, чтобы выбрать себе ребенка. Самых маленьких и красивых забирали первыми. — Девушка улыбнулась Дейдре уголком рта. — Тебя забрали бы в мгновение ока.

На лице Дейдре появилось подавленное выражение, словно она в первый раз осознала свое собственное положение.

— Я тоже сирота.

Феба слегка улыбнулась.

— И ты была бы на этом месте, если бы не милосердие Господне[12], — неверно процитировала она.

Дейдре выглядела сердитой.

— Проклятие. И как я теперь должна поддерживать свое справедливое негодование?

Феба потрепала ее по руке.

— Ты это переживешь. — Затем обернулась к Сэди. — Продолжай.

— Боюсь, что особо рассказывать нечего. Однажды экономка миссис Блейк приехала, чтобы забрать меня. Я очень обрадовалась. Подумала, что теперь у меня будет новая мама. Вместо этого она использовала меня как бесплатную служанку, как пару ног, для того, чтобы приносить то, что ей нужно, когда бы ей это не понадобилось. Несколько лет я на самом деле пыталась угодить ей. Затем оставила свои попытки добиться невозможного. Я начала мечтать о том, чтобы сбежать. Четыре месяца назад Тесса прислала долю Софи по почте.

— Которую ты украла. — Тон Фебы не был обвиняющим. Она просто ждала подтверждения факта.

Сэди кивнула.

— Которую я украла. И потратила, чтобы приехать сюда в Лондон и играть роль Софи Блейк.

Дейдре кивнула.

— Мне это понравилось. Аккуратный, простой план. Такие бывают самыми лучшими.

Феба обернулась, чтобы уставиться на нее.

— Дейдре!

Дейдре пожала плечами.

— Что? Я же сказала тебе, что не могу долго сердиться, как следует.

— Это был простой план, — согласилась Сэди. — Особенно потому, что у меня не было намерения состязаться с вами за герцога. Все, что я сделала — это взяла деньги у девушки, которой они больше не были нужны. Мне нужен был всего лишь билет до Лондона и, возможно, немного новой жизни, а не бесплатное услужение женщине, которой наплевать, живу я или умерла. Да, это было воровство, но, так как у меня все еще осталась большая часть этих денег, то я буду счастлива вернуть их обратно Тессе.

Дейдре махнула рукой.

— Не трудись. Они не ее. Деньги были выданы конторой «Стикли и Вульф» по завещанию.

— Верно. Конечно же. — Сэди разгладила юбки платья из розового шелка, которое она выбрала в качестве своего подвенечного наряда. — Я приехала на Примроуз-стрит, чтобы жить там с вами.

— И ты встретила Грэма. — Мудрые глаза Фебы небесно-голубого цвета с симпатией заглянули ей в глаза. — И влюбилась.

Неожиданно горячие, сухие глаза Сэди наполнились слезами. Она прижала обе руки к лицу, пытаясь их сдержать. Бесполезно плакать, словно она не сделала все это с собой с широко раскрытыми глазами.

— Я хотела выиграть наследство для Грэма, — безжизненно произнесла она. — Так, чтобы я заполучила его, а он смог спасти своих людей. До этого я никогда даже не думала о том, чтобы попытать счастья. Оно просто было не для меня.

Девушка подняла голову и посмотрела на них без малейшего притворства.

— Я не жалею, что солгала. Мне жаль, что я причинила вам боль, но моей альтернативой было гнить в рабстве до конца жизни, не способной скопить даже несколько пенни, вечно опасающейся, что меня выбросят на улицу без пенсии или рекомендаций. Лучше было рискнуть всем, чем продолжать так жить.