Поворот судьбы - Жаклин Митчард

— Ты до сих пор помнишь.

— Мама, я тут подумал: что если я отвезу Рори в кафе поесть, а потом оставлю ее у бабушки? — вмешался Гейб.

Сначала я подумала, что он специально хочет оставить меня наедине с Мэтью, но потом вспомнила, что Гейб еще не хвастался своей машиной.

— Ну, — пожав плечами, ответила я. — У нее завтра нет занятий. И у тебя тоже. Но не задерживайтесь. И надень на нее плащ…

— Я знаю все, что полагается делать.

— И не забудь поставить детское сиденье.

— Мам!

— Новая машина, — объяснила я Мэтту. — Подарок на шестнадцатилетие.

— Что может с этим сравниться? — улыбнулся он, и его морщинки проступили еще отчетливее.

Мэтт выглядел старше меня, но совсем не плохо, словно он проводил много времени на солнце. Словно внешний декор для него не имел особого значения.

Гейб поцеловал меня.

— Я буду останавливаться на всех светофорах. Рори посажу сзади. Буду вести очень осторожно, обещаю.

— Иди, — сказала я и повернулась к мужчине в холле. — Могу я взять твой плащ? Там снег идет? Извини, Мэтт, но ты не против, если я пойду, умоюсь?

— Конечно, — с легкостью ответил он, и в его голосе послышался бостонский акцент. — Я сам повешу плащ, не волнуйся. Только скажи, куда мне идти.

Чтобы привести в порядок лицо, мне бы понадобилось как минимум полчаса. Я просто нанесла тональный увлажнитель, а волосы намочила и смазала их гелем Гейба. Молочком стерла тушь, чтобы накрасить глаза заново. Чуть-чуть. Я закатала рукава рубашки. Мне показалось, что я делаю все очень медленно, но я хотела произвести приятное впечатление. Через несколько минут я услышала, как он зовет меня:

— Послушай, Джулиана, я знаю, как делать кофе. У меня даже кофеварка точно такая же. Только скажи, где ты его держишь.

— В морозилке, — ответила я. — А кофемолка над кофеваркой, ты увидишь.

Я приложила к груди холодную мокрую ткань и заставила себя дышать глубже. Потом посмотрела в зеркало. Мои щеки, из-за лекарств похожие на наливные яблоки, ужаснули меня. Ладно, какого черта я переживаю? Я услышала, как Мэтт напевает себе под нос какую-то мелодию, просматривая компакт-диски.

— Послушай, хочешь, потанцуем?

Его румянец, мог бы сравниться с моим, честное слово.

— Ну, теперь ты выше меня, — отметила я.

— И к тому же умею вести в танце.

Позже мы сели у стола и принялись болтать о старых знакомых. О том, что с каждым из них стало. Его сестра училась в одном классе с моей Джейн. Его жена Сьюзан тоже была их одноклассницей. Он не выдал своих эмоций, когда рассказывал о том, что наверняка стало кошмаром его жизни: как в морге его попросили опознать жену, лицо которой сохранилось только наполовину. Тем временем врачи боролись за жизнь его дочери: у девочки была сломана челюсть и повреждено легкое.

— Знаешь, в такие моменты в голову приходит невероятное: возможно, что это подруга Сьюзан везла куда-то нашу Келли, что все перепутали, что Сьюзи осталась дома, и с ней не могло этого случиться. Я никогда не забуду того момента, когда снимали покрывало. Она лежала передо мной. Ей вымыли лицо и убрали со лба волосы. Меня поддерживал патрульный, чтобы я не упал. Я сказал: «Сьюзи?» — словно ждал, что она мне ответит. Она была на четвертом курсе медицинского училища. Я учился в интернатуре. Моей специализацией была дерматология. Я знал, что у меня будет довольно предсказуемая жизнь. В хорошем смысле этого слова. Через неделю я перевелся на отделение хирургии, решив посвятить себя пластической хирургии: я видел, сколько времени ушло у врачей на то, чтобы восстановить лицо моей малышке. Ее кормили из трубочки, и она все время плакала, почему мама разрешает делать с ней такое.

— С ней теперь все в порядке? — спросила я. — Она, наверное, долго не могла прийти в себя…

— Шрамы? Нет. Ей было всего два года. Она ничего не помнит, кроме того что произошла авария, но это на уровне страшного сна. Одна из наших лошадок отлично прыгает, и Келли не стащишь с нее. Это ее страсть. Она хочет попробовать себя в национальной сборной, и я считаю, что у нее получится. Но я думаю, что это не должно мешать школьным занятиям. И она это знает.

Что же, школа важнее участия в олимпийских состязаниях… Что бы он сказал, если бы узнал о Гейбе, который бросил школу в шестнадцать?

— Я понимаю тебя, у меня тоже все обрывалось внутри, когда я ждала врача. Мне хотелось узнать свой диагноз, и этот миг также врезался мне в память.

— И Лео, наверное. Это ведь такое потрясение — узнать, что твой брак рухнул. Ты теряешь человека, да и веру в себя тоже. Я помню, что невыносимо страдал, когда осознавал: Сьюзи не вернуть. Я мечтал о том, чтобы эта боль отпустила меня, но потом находил какую-то вещь или слышал знакомую песню… — Да, я понимаю. Но мне надо поддерживать себя. Мне не больно. Уж лучше я буду сердиться, чтобы выжить. — Думаешь, ты сможешь оставить это в прошлом? Если станешь счастливой?

— Послушай, Мэтт, наверное, ты должен мне все рассказать. Должно быть, тебе это известно лучше, чем мне.

— Я думаю, что да, я это пережил.

— А я думаю, что да, я это переживу.

— Позволь мне выглянуть, — открывая дверь, сказал Мэтт. До меня донесся его смех — смех человека искреннего и не склонного к цинизму.

— Надеюсь, что у вас тут есть гостиница за углом, иначе мне не выбраться.

Землю покрывал слой снега толщиной дюймов восемнадцать.

— Джулиана, сегодня же только второе ноября. Как вы тут живете?

— Ладно! Если уже на то пошло, то я не припомню, чтобы хоть раз вылетела из Бостона без опоздания. У вас там все время туман. А этот снег к утру растает. Он как пух. Погоди минутку. — Я схватила трубку и взглянула на часы. Была половина десятого вечера.

— Хана, — с благодарностью выдохнула я, когда услышала ее голос. — Я знаю, что Гейб с Рори у вас. Можно, чтобы они остались на ночь? Погода не очень хорошая.

— Да, конечно, — ответила Хана, но что-то в ее тоне меня насторожило. — Они здесь.

— Что случилось, Хана? — Я подумала, что Гейб мог обмолвиться о Мэтте, и Хане не понравилось то, что я осталась с ним наедине.

— Хана, Кейси скоро вернется с репетиции, а Эбби она оставила у Конни.

— Нет, я не об этом, Джулиана. Они все здесь. И Каролина, и Гейб, и Рори, и мальчик Каролины. Она хочет с тобой поговорить.

Я ощутила, как у меня перехватило дыхание.

— Я не справлюсь. Не сейчас, Хана.

— Она здесь с парнем.

— Понятно.

— И Лео разрешает им спать вместе.

— Это не значит, что и ты должна разрешать, — ответила я, и у меня все поплыло перед глазами.

Моя доченька, маленькая пятнадцатилетняя девочка. Маленькая во всех смыслах: маленькие руки, ноги, маленькая грудь и такая тонкая талия, что я могла бы обхватить ее двумя пальцами.

— Сколько она уже у вас?

— Два дня. Он спит на софе. Очень приличный мальчик. Я имею в виду, что он говорит «спасибо» и «извините». Но, Джулиана, Гейб не может… Да и я не могу…

— Да, понимаю. А где Гейб, мой Гейб?

— Он смотрит телевизор с дедушкой в его кабинете. Они с Каролиной и двух слов не сказали друг другу…

— Может, тогда пусть он привезет Рори домой.

— Да нет, Рори как раз счастливее всех. Она ни на шаг не отходит от Кары.

— Тогда все это подождет до утра. Если я смогу вывести машину, то сразу же приеду.

— Хорошо, — нерешительно протянула Хана. Ей было семьдесят восемь лет, и этот мир казался ей еще более сумасшедшим, чем мне.

— Договорились, — ответила я.

Я положила трубку и повернулась к Мэтту.

— Здесь есть гостиница в нескольких кварталах отсюда, но я предлагаю тебе остаться у меня. Я постелю на кровати Гейба.

— Давай я хотя бы уберу снег. Иначе ты не выедешь. Где лопата?

Я сказала, где ее найти. Я услышала, как он смеется, беря ее в руки, и отправилась в комнату Гейба, чтобы убрать там и проветрить. Выглянув в окно, я заметила, что снег словно тает.

— Он невесомый, — крикнул мне Мэтт. — Я миллион лет не убирал снега и ощущаю себя, как в кино.

— Но разве в Бостоне не бывает снега? — удивилась я, вручая ему полотенце. Он был такой красивый. На лбу у него блестели капельки пота, а волосы на влажном воздухе завились колечками. Высокий, энергичный — американская мечта. Как давно у меня не было в доме мужчины! Я уже забыла, что атмосфера в доме может измениться от его присутствия.

— Не возражаешь, если я приму душ?

— Нет, — ответила я. — Не возражаешь, если и я приму душ? Я дала ему халат Гейба и несколько полотенец.

— Не могу предложить тебе пижаму, потому что у Лео, наверное, она на два размера меньше, да и не сохранила я их.

— Я не сплю в пижаме, — ответил Мэтт, и я ощутила словно укол в солнечное сплетение.

Спустя полчаса мы снова появились в гостиной. Я решила быть тщеславной до конца, поэтому высушила волосы и снова накрасилась.

— Вот теперь я тебя узнаю, — сказал Мэтт. — Ты не изменилась.

— Вряд ли, но мне приятно, что ты так говоришь.