Поворот судьбы - Жаклин Митчард

Я заставила себя не злиться, а попытаться посмотреть на ситуацию глазами своего сына. В конце концов, мне не так уж трудно было это сделать. Он ощущал на себе ответственность не по его годам. Может, ему и вправду надо было отдохнуть, как другим детям, до ночи смотреть этот тупой телевизор, а потом вставать поздно утром. Может, ему надо было найти себе, подработку в каком-нибудь магазинчике или на складе. Я знала, что мое собственное унижение толкало меня на резкости. Я планировала для него не такое будущее, какое видела для себя. Он был для меня последней надеждой. Рори росла необычайно застенчивой и робкой, но я тоже верила, что она, как выразилась бы моя мама, порадует своим лоском, когда вырастет. Я мечтала, чтобы Гейб продемонстрировал хорошие результаты только ради одного: ткнуть Лео носом в успех его сына. Я хотела, чтобы в награду за мой тяжелый труд Гейб заткнул за пояс всех.

— Чего бы ты хотел, Гейб? — наконец спросила я, положив руки на колени.

— Отдохнуть, — сказал он. — Всего пару недель, а потом принимать решение.

— Хорошо.

— Мне нужно самому понять, что делать дальше.

Я подумала, что для него это такая же непосильная задача, как сложить в разные стопки джинсы и полотенца. Но я кивнула в знак согласия, и он поплелся в свою комнату. Его рюкзак с тетрадями так и остался лежать на полу.

Рори должна была посещать детский сад. Я, конечно, могла бы забрать ее оттуда, таким образом, облегчив Гейбу работу, но я не стала этого делать. Меня бросил Лео, меня «облюбовал» рассеянный склероз, но это не означало, что все в моей жизни должно лететь кувырком.

Я не могла этого допустить.

На следующий день я поместила в газете объявление. Уже через четыре дня я продала свадебное кольцо своей матери — красивое кольцо с бриллиантом — одной милой паре из Милуоки. На вырученные деньги я купила Гейбу старенькую «тойоту-короллу», но в довольно приличном состоянии (Гейб-старший решил поучаствовать и оплатил стоимость, новых шин). Я связалась с одним из кемпинг-центров в Миннесоте, где для молодых людей организован поход по чудесным местам (например, по болотистым топям Эверглейдса). Пусть Гейб немного придет в себя.

Потом по Интернету я нашла программу, которую могла себе позволить и с принципами которой я в основном была согласна: они предлагали трехнедельное обучение ребят с проблемами восприятия. Занятия начинались в апреле. Одну неделю занятия проводились в группе, после чего две недели Гейб должен будет работать по индивидуальной программе под руководством личного консультанта, который, как я надеялась, не окажется насильником или маньяком.

Я сообщила ему об этих своих затеях безоговорочным тоном

Когда Гейб увидел машину, на глазах у него выступили слезы,

— Я не заслужил, — пробормотал он. — Я наговорил тебе ужасных вещей, к тому же бросил школу.

— Нет, ты заслужил. Тебе надо возить Рори. Тебе нужно успевать во многие места. Кстати, Рори ты будешь, теперь, чаще завозить к бабушке. А то, что ты наговорил… будем считать, что я сама напросилась. Он улыбнулся.

— И еще мне надо будет ездить на работу.

— Да, но только с частичной занятостью.

— Мама, мы не можем себе этого позволить.

— Пусть это тебя не заботит, хорошо?

Мы договорились, что он подыщет себе работу. Еще мы решили, что займемся поисками репетитора, который подготовит Гейба к экзаменам, познакомит с основами геометрии, биологии и других дисциплин. Я знала, что могу позволить себе оплатить услуги университетского преподавателя (десять долларов в час, не более). Я знала, что по закону мы могли бы претендовать на получение аттестата, если я подтвержу, что мой сын освоил школьную программу, включая английский язык и литературу, а также сдал необходимые тесты.

— Четыре часа в день?

— Нет, два.

— Гейб, что можно выучить за два часа?

— Но в школе все учатся не дольше, если считать по-честному, — начал спорить он. — Все остальное время посвящено тусовке, участию в работе всяких собраний и выслушиванию каких-то дурацких объявлений.

— Хорошо, два часа плюс домашние задания.

Мы скрепили договоренность рукопожатием, а потом он обнял меня, как обнимал, когда был еще маленьким.

— Мам, такая классная машина. Я люблю ее. Чем тебе пришлось пожертвовать?

— Я продала права на роман, который будет написан… за сто тысяч баксов.

— Как здорово. Тогда давай и домик у озера купим, а?

— Я продала кольцо бабушки Джиллис.

Гейб посмотрел на машину так, словно она на его глазах превратилась в какое-то чудовище. Он положил ключи на кухонный стол.

— Послушай, — сказала я. — Каролине я могу передать кольцо, которое мне подарил твой отец. А Рори… Я рассчитываю, что она выйдет замуж за богатого человека. А тебе придется подарить своей жене…

— Кольцо из автомата в продуктовом магазине, в маленькой пластиковой коробочке, — засмеялся Гейб.

— Тебе все равно девушка не светит, — успокоила я его.

— Я знаю.

— Ах ты умник! — сказала я. — Я имела в виду — до тех пор, пока ты не научишься танцевать.

— О нет!

— Так, решайся. У меня завтра укол, поэтому как минимум на два дня я выпаду из жизни. Пользуйся случаем, и я научу тебя танцевать.

— Я и так умею танцевать, мама.

— Ты умеешь кружиться в танце? Я видела по телевизору, что это снова вошло в моду.

— О, мама! Прошу тебя, не заставляй меня этого делать.

— Танцы! — закричала Рори. Она включила магнитофон на полную громкость, и Гейб подбежал к ней и схватил ее в охапку. Я последовала за ними, по дороге заглянув на кухню.

— Мама! — крикнул мне Гейб. — Ты там поосторожнее. Мы больше здесь не хозяева.

Мы снова включили музыку, и Гейб стоял растерянный и смущенный. Втроем мы взялись за руки, и я стала объяснять:

— Все очень просто: ты двигаешься в сторону, в сторону, назад, вперед. Вот так. Теперь твоя очередь.

Конечно, он не смог этого повторить.

— Гейб, давай же. Это любому под силу. В сторону, в сторону, назад, вперед.

Рори уже подпрыгивала в своих смешных пижамных штанишках. Я не могла узнать мелодию. Старая, наверное, еще сороковых годов. Наконец Гейбу удалось запомнить несколько движений, и он их старательно повторял.

— Хорошо, теперь ты немного покружишь меня, но только не очень быстро. Мы выпрямляем руки, вот так, и потом снова, в сторону, в сторону, назад, вперед. Хорошо?

— Хорошо, — смеясь, ответил мне Гейб.

Я снова нажала кнопку, собираясь показать следующие движения, когда заметила в дверях Рори, которая стояла рядом с высоким темноволосым мужчиной в оливковом плаще.

— Рори! Разве я тебе не говорила, чтобы ты никогда, никогда не шла открывать сама дверь?

— Но он постучал, а вы его не услышали, — обиженно произнесла Рори.

Она подбежала ко мне, засунула пальчик в рот и спряталась за мной. Я отбросила волосы со вспотевшего лба.

— Чем могу помочь? — спросила я.

— Это самая очаровательная картина, какую мне только доводилось видеть, — ответил высокий мужчина. У него были зеленые глаза в окружении морщин и густые темные волосы. Я была рада тому, что Гейб дома. Этот мужчина был даже выше Гейба, а тот мог похвалиться высоким ростом.

— Послушайте, — начала я. — Если вы хотите что-то продать…

— Джулиана! — воскликнул он. — Я Мэтт. Мэтью Макдугал.

— Но ты… вырос! — как дурочка, пролепетала я.

— У меня было много времени! Тридцать лет! — Он наклонился и обнял меня.

— О, но ты не предупредил меня.

— Я оставил три сообщения на автоответчике.

— Мама? — подал голос Гейб.

— О, это мой старинный друг по Нью-Йорку. Был моим парнем в восьмом классе. Или в седьмом?

— Мне сложно сказать.

— Мэтт, это мой сын, Габриэль Штейнер, а это моя дочь, Аврора Штейнер, — представила я ему своих детей.

— Гейб Джиллис, — протягивая руку, произнес Гейб. Я хотела было запротестовать, но передумала.

— Я ничего на сегодня не планировала. Даже голову не мыла. Может, ты подъедешь завтра?

— Конечно, — ответил он. — Почему бы и нет?

— Ты приехал специально, сделав такой круг по дороге с конференции?

— Я могу легко проделать путь назад.

— Хочешь чашку кофе?

— Я привез с собой бутылку шампанского.

Он показал мне «Кристалл». Я вдруг отчаянно захотела его.

— Мне разрешают половину бокала. Как девушке на Рождество. Так что, кофе?

— Мам, — настойчиво напомнил мне Гейб. — Можно мы выключим музыку?

— О, Бог ты мой, конечно!

Я подумала о том, как выгляжу со стороны, — без прически, с размазанной от смеха тушью, в старой сорочке Лео и в мешковатых брюках. Ноги босые. Ладно, он же не ухаживать за мной приехал. Он приехал из любопытства. И я узнала его теперь. У него была ямочка на правой щеке. Он рисовал лошадей. Все свое время посвящал этому.

— У тебя есть лошади? — спросила я.

— Две. А что?

— Ты их все время рисовал на занятиях по искусству.