Единый учебник истории России с древних времен до 1917 года. С предисловием Николая Старикова - Сергей Платонов

Когда стала очевидна опасность народного движения, императрица Екатерина отправила для борьбы с ним генерала А. И. Бибикова. Бибиков прибыл в Казань, собрал и ободрил местное дворянство, побудил дворян вооружиться и дать средства на борьбу. С собранными им войсками и дворянскою милицией ему удалось одолеть Пугачева. Мятеж стал потухать, и сам Пугачев бежал в Уральские горы. Но Бибиков умер, говорят, от страшного напряжения сил, и на весну 1774 года восстание разгорелось снова. Пугачев опять явился с казаками на Волге. Поражаемый не раз войсками майора Михельсона, он стал избегать встречи с ними и быстро переходил с места на место, захватывая города и везде поднимая крестьян на помещиков[116]. В это время явился на помощь Михельсону генерал Суворов, призванный императрицею с театра Турецкой войны, и устремился за Пугачевым. Пугачев, наконец, был выдан Суворову его же сообщниками, которые уже отчаялись в исходе своего движения. Он был привезен в Москву и казнен (1775).

Восстание, поднятое казаками, постепенно затихло, и в нем вольное казачество спело свою последнюю песню. С тех пор, под действием государственных порядков, казаки превратились в пограничную милицию, послушную правительственному руководству. В роли такой милиции казачество продолжало существовать не только на р. Яике (с тех пор переименованном в р. Урал), но и на реках Тереке и Кубани.

§ 128. Реформы 1775 и 1785 годов. Подавляя бунт, императрица деятельно работала над сочинением нового проекта управления губерниями – в тех видах, чтобы дать провинциям твердое устройство и сильную власть. В 1775 году Екатериною были обнародованы «учреждения для управления губерний». В начале ее царствования губерний было около двадцати; делились они на провинции, а провинции на уезды. Деление это создалось постепенно и случайно. Под уездом разумелся округ, издавна сложившийся; он состоял обыкновенно или из земель одного какого‑либо древнего удельного княжества, или же из волостей, географически тянувшихся к какому‑либо городу-центру. Уезды очень разнились друг от друга по количеству земли и жителей, так же, как провинции разнились по числу уездов, а губернии – по числу провинций. Императрица Екатерина задумала прежде всего заменить это ветхое разделение государства более совершенным. По закону 1775 года, под губернией разумелся округ с населением в 300–400 тысяч жителей, а под уездом – округ в 20–30 тысяч жителей. Было решено постепенно образовать новые губернии именно с таким расчетом по числу населения, и к концу царствования Екатерины новых губерний было уже до пятидесяти. Равным образом возросло и число уездов в новых губерниях. Для вновь образуемых уездов не хватало городов, а потому многие села и слободы были превращены в уездные города. Таким образом при Екатерине было создано новое административное деление государства.

В каждом губернском городе были установлены (вместо прежнего губернатора с его канцелярией) следующие учреждения: 1) губернское правление под председательством губернатора: это было «место, управляющее всею губернией в силу законов именем императорского величества»; 2) казенная палата под председательством вице-губернатора; она ведала все денежные и хозяйственные «казенные» дела; 3) судебные палаты: гражданского суда и уголовного суда для надзора над низшими судами в губернии[117].

В каждом уездном городе был установлен нижний земский суд, соответствовавший губернскому правлению и ведавший в уезде всю администрацию и полицию. Он состоял из председателя («исправника», или «капитана») и двух заседателей. Всех их избирали дворяне уезда. В городах же за порядком наблюдали назначаемые от правительства «городничие».

Кроме того, для каждого сословия в губернии и уезде были устроены сословные, выборные суды[118]. Дела, не решенные в выборных уездных судах, переходили в губернские выборные суды; отсюда можно было перенести дело в судебные палаты, а из палат – в сенат.

Такова была система местных учреждений 1775 года. Она была построена на новом и модном для того времени принципе разделения властей и ведомств: в ней суд был отделен от администрации, администрация от финансового управления. Все учреждения были коллегиальными. Местное общество получило широкое участие в делах местного управления: дворяне, горожане и даже люди низших классов принимали участие в деле суда, посылая своих выборных заседателей в суды своего сословия. Дворянам дано было право избирать всю администрацию уезда (нижний земский суд) и таким образом, владея землями в уезде, представлять там и правительство. Можно сказать, что все местное управление, по закону 1775 года, приняло вид земского самоуправления, действовавшего под контролем губернского правления и палат. В этом отношении Екатерина удовлетворила желаниям сословий, высказанным в комиссии об Уложении 1767–1768 года.

Учреждения для управления губерний 1775 года очень важны не только потому, что дали нашей провинции лучшее устройство и управление, но еще и потому, что оказали очень сильное, хотя и косвенное, влияние в других областях государственной деятельности Екатерины. Во-первых, Екатерина, устраивая новые присутственные места в губерниях, этим самым расстраивала старые коллегии в столице. Во-вторых, привлекая к участию в губернском и уездном управлении сословных выборных, императрица этим самым ставила сословия в новое положение, возлагала на них новые обязанности, даровала им новые права. Для своей новой роли сословия должны были сами получить новое устройство.

Что касается до коллегий, то они почти все были осуждены на закрытие, потому что закон 1775 года передавал их дела губернскому правлению и палатам. Соответственно тому, как постепенно открывались новые губернии, постепенно угасала деятельность коллегий в Петербурге. Они закрывались одна за другою, и к концу царствования императрицы Екатерины остались, можно сказать, только три «государственные» коллегии: иностранных дел, военная и морская.

Новое сословное устройство было определено особыми жалованными грамотами, данными в 1785 году дворянству и городам.

По грамоте 1785 года, дворяне каждой губернии составляют общество (корпорацию) и имеют право собраний. Через каждые три года они собираются в губернском городе для выборов и суждений о своих делах. Они избирают из своей среды предводителей дворянства (губернского и уездных) и должностных лиц во все учреждения своей губернии. Они могут иметь свою казну и свои дома. Они могут по своим делам обращаться к губернатору, в сенат и даже к государю. По грамоте 1785 года, каждый полноправный дворянин освобожден от обязательной службы государству; он свободен от податей, рекрутской повинности и телесных наказаний; он судится только в дворянских судах, лицами, равными ему по происхождению. Свое дворянское достоинство он передает жене (если она сама не дворянка) и детям; лишить дворянина дворянства может только сенат по суду и с утверждения государя. Дворянин на полном праве собственности владеет своим недвижимым имуществом и всем тем, что в нем находится (то есть, надобно подразумевать, – и крестьянами); дворянин может торговать и заводить фабрики и заводы.

Все эти льготы и права, данные дворянам в 1785 году, представляли собою последнюю ступень в общем ходе возвышения дворянского сословия. Бесправное при Петре Великом, шляхетство облегчило несколько свои тяготы при императрице Анне (§ 118), замкнулось в благородное сословие при Елизавете (§ 121), было освобождено от обязательной службы при Петре III (§ 124); теперь, при Екатерине II, оно было обращено в привилегированное сословие с широким сословным самоуправлением и с административными полномочиями: избирая нижний земский суд, дворяне держали в своих руках все управление уезда, а кроме того, имели своих представителей и в губернских учреждениях.

Одновременно с жалованною грамотой дворянству, в 1785 году дана была грамота и городам, установившая новое «городовое положение». Подобно дворянам, городовые обыватели составляют «градское общество», владеющее общим городским имуществом и обладающее правом собраний. На этих собраниях горожане избирают себе городского голову и должностных лиц (по городскому самоуправлению и в сословные суды); обсуждают свои дела и нужды и имеют право обращаться по своим делам к губернатору. Хозяйством города управляет городской голова и «шестигласная» дума (в которую входят представители от шести разрядов городских обывателей).

§ 129. Крестьянский вопрос. Крестьянское сословие также привлекало к себе внимание императрицы. Екатерина много думала об освобождении крестьян от помещичьей власти, причем предполагала сделать это освобождение постепенно. В Наказе она писала, что «не должно вдруг и чрез узаконение общее делать великого числа освобожденных»; сообразно с этим она предполагала, например, объявить свободными только тех крестьянских детей, которые родились после жалованной грамоты дворянству, а не все крепостное крестьянство сразу. Однако этот проект, как и все подобные ему, остался без исполнения. Крестьянский вопрос в глазах Екатерины представлял громадные трудности, и она не видела возможности примирить интересы крестьян, ожидавших свободы, со стремлениями помещиков, не умевших вести свое хозяйство без дарового крестьянского труда. Поэтому политика правительства в отношении крепостного права была неопределенной и двойственной[119]. На деле же в царствование Екатерины II, вопреки либеральному настроению императрицы, крепостное право достигло наибольшего расцвета; оно превратилось в полное право собственности на людей: помещики без малейших ограничений, по давней привычке, распоряжались трудом, имуществом и жизнью своих крестьян, продавали их и переселяли, судили и наказывали их иногда с большой жестокостью. В таком виде крепостное право представляло собою вопиющее общественное зло.