Единый учебник истории России с древних времен до 1917 года. С предисловием Николая Старикова - Сергей Платонов

Время императрицы Елизаветы Петровны (1741–1761)

§ 120. Общее направление и характер царствования Елизаветы. Вступив во власть, императрица Елизавета устранила от дел всех влиятельных немцев и передала дела в руки русских людей. «Брауншвейгская фамилия» была выслана в г. Холмогоры, откуда сам бывший император Иоанн Антонович впоследствии был перемещен в Шлиссельбургскую крепость. Остерман и Миних были сосланы в Сибирь; Бирона же из Сибири, куда его послали при Анне Леопольдовне, перевели в Ярославль. При расправе с немцами, несмотря на большое раздражение против них, никто не был казнен, так как Елизавета, как говорят, при вступлении на престол дала обещание никого не казнить смертною казнью во все свое царствование. Эти две черты Елизаветинского царствования – русское направление и гуманность – были всеми замечены и доставили императрице общую любовь.

На каждом шагу новая государыня говорила, что желает во всем восстановить порядки Петра Великого. Но ни сама она, ни ее сотрудники, за немногими исключениями, уже не помнили порядков Петра. Елизавета и вообще была мало знакома с делами и мало интересовалась ими. При жизни своих родителей она была живым, веселым и добродушным ребенком; позднее же, при Анне, она была удалена от всяких дел. Находясь под опалою императрицы Анны, она жила вдали от двора (в Александровской слободе, знаменитой со времени Ивана Грозного) и чувствовала себя как бы в ссылке. Позже ее вызвали ко двору, но держали под присмотром. Ее характер испортился от гонений и преследований. Она стала подозрительна и вспыльчива, а в то же время леновата и апатична; у нее не было желания трудиться над делами, узнать положение государства и самой деятельно руководить правлением. Уничтожив Кабинет, Елизавета все правление предоставила сенату. Но Петр запрещал сенату законодательствовать; а при Елизавете сенат превратился в такое же законодательное учреждение, каким ранее был верховный тайный совет. Он издавал законы и ведал все стороны государственного управления. Однако Елизавета не видела в такой деятельности сената умаления своей собственной власти.

Из числа приближенных Елизаветы особенно выдавались графы Разумовские (Алексей и Кирилл Григорьевичи), по происхождению малороссийские казаки. Из них старший, по преданию, был тайно повенчан с императрицею. Он пользовался своим высоким положением очень благодушно, никому не делал зла и не желал вмешиваться в управление государством. Младший (Кирилл), получив хорошее образование за границей, был президентом академии наук и, кроме того, гетманом Малороссии. Кроме Разумовских, пользовались расположением Елизаветы братья графы Шуваловы, из которых один (Петр Иванович) был главным дельцом в сенате, а другой (Иван Иванович) заслужил известность стремлением к просвещенно, знакомством с французскою литературою и меценатством. (Именно ему принадлежит проект основания в Москве университета, которого он и был первым «куратором».) За Шуваловыми следует упомянуть близкую к Елизавете семью Воронцовых, один из которых (граф Михаил Иларионович) был видным дипломатом того времени. Все перечисленные фамилии любимцев Елизаветы принадлежали к ее придворному штату еще тогда, когда она была опальною цесаревною. Никто из них ранее не участвовал в государственном управлении; никто не был сотрудником Петра Великого. Один только старый дипломат, канцлер Елизаветы, граф Алексей Петрович Бестужев-Рюмин, называл себя и на самом деле был «учеником» Петра.

Вряд ли все эти люди могли припомнить и точно восстановить порядок Петра Великого. Вряд ли, впрочем, его и возможно было точно восстановить. В годы, прошедшие со времени кончины Петра, жизнь ушла вперед. Опыт показал уже, что областные учреждения Петра сложны и дороги (§ 111); трудно было их устроить во всей их сложности. Далее, быт дворянства настолько изменился к лучшему во время Анны, что трудно было и подумать отнять у дворян дарованные им Анною льготы и заставить их снова жить и служить по Петровским законам. Таким образом, возвращение к законам Петра, обещанное Елизаветою, не могло быть исполнено в точности. Но тем не менее Елизавету любили и почитали, как «дочь Петра», за то, что она возвратила Россию к Петровскому обычаю – делать дела по возможности посредством русских же людей. Спокойное и популярное царствование Елизаветы было временем, когда русское общество отдохнуло от бироновщины, пришло в себя и жило, не боясь завтрашнего дня и собирая силы для будущей славной эпохи завоеваний и преобразований. В этом заключалось историческое значение времен Елизаветы и причина ее популярности среди подданных.

§ 121. Дела внутренние (1741–1761). Елизаветинский сенат не стремился в управлении государством ни к каким крупным преобразованиям и не задавался никакими широкими проектами, ограничиваясь частными мерами по различным отраслям управления. Большое внимание оказывал сенат делам церковного благочиния (заботясь о печатании церковных книг, об улучшении иконописания, о благолепии храмов, также о благосостоянии духовенства и о защите его от обид и притеснений). В сфере народного просвещения главным делом было основание Московского университета (1755) с двумя приготовительными к нему гимназиями (для дворян и для «разночинцев», то есть лиц, уволенных из других сословий). При академии наук университет с гимназией был образован и в Петербурге; но в Петербурге, удаленном от центральных дворянских губерний, дворянам было неудобно учиться; поэтому академический университет заглох. Учреждались при Елизавете и другие школы: в губерниях – общеобразовательные, а в столицах – разного рода специальные. В сфере военной важен был закон, облегчивший рекрутские наборы: установлена была рекрутчина ежегодно лишь с одной пятой части государства. В сфере экономической любопытно было учреждение государственных заемных банков с дешевым кредитом в 6 % годовых; особо действовал банк для дворянства и особо для купечества. Были уничтожены внутренние таможни, стеснявшие свободу движения товаров и бывшие наследием глубокой старины. Установлен 15‑летний срок для производства податных ревизий, с целью упорядочить платеж подушной подати, и по этому новому правилу были произведены две ревизии, одна в начале, другая – в конце царствования Елизаветы. В области наказаний сенат, подчиняясь упорному нежеланию Елизаветы утверждать смертные приговоры, несколько раз давал распоряжение не применять смертной казни и обращать осужденных в тяжкие работы.

Особенное внимание оказывал сенат шляхетству. Рядом распоряжений было разъяснено, что только дворяне могут владеть населенными имениями и что в дворянстве надлежит считать только таких потомственных дворян, которые докажут свое дворянское происхождение установленным порядком. Этими распоряжениями дворянство было превращено в замкнутое сословие, отличием которого стали его землевладельческие права и благородное происхождение, а не только одна служебная повинность. При Елизавете дворяне начинают уже мечтать о полной отмене этой повинности, облегченной для них указом императрицы Анны.

§ 122. Дела внешние (1741–1761). Вступая на престол, Елизавета застала при русском дворе различные политические влияния[108]. В Европе тогда шла борьба за «австрийское наследство» между Австрией и Пруссией. И та и другая желали видеть Россию своей союзницей. За Пруссию старался не только сам прусский король Фридрих II, но и французские дипломаты, именно Шетарди. За Австрию стоял русский канцлер Бестужев-Рюмин, который очень опасался быстрого возвышения Пруссии и завоевательных стремлений ее «скоропостижного короля» (как он называл Фридриха II). После нескольких лет борьбы и интриг Бестужев одолел: его стараниями Шетарди был выслан из России; Россия склонилась на сторону Австрии и приняла участие в новой «семилетней войне» против Пруссии.

Семилетняя война началась в 1756 году. Фридрих имел против себя Австрию и примирившуюся с нею Францию. Россия не сразу была готова к войне; русские войска только в 1757 году вступили в Восточную Пруссию. Командовавший ими генерал С. Ф. Апраксин разбил пруссаков (при Гросс-Егерсдорфе на р. Прегеле), но не воспользовался победою, а, сославшись на плохое состояние своих войск, сам отступил из Пруссии[109]. В последующие годы (1758–1760) русские войска заняли Восточную Пруссию с ее главным городом Кенигсбергом и вторглись в Бранденбург. В кровопролитнейшей битве под Цорндорфом (близ р. Одера) пруссаки остановили напор русских; русская армия, потеряв более 20 000 человек, оставила раньше прусской поле битвы и отошла в порядке на восток, почему Фридрих и приписал себе победу (1758). В следующем году (также близ р. Одера, в окрестностях г. Франкфурта) при Кунерсдорфе генерал Салтыков разбил прусскую армию и почти ее уничтожил; сам Фридрих едва спасся от плена (1759). Еще через год русским отрядам удалось на время захватить Берлин и взять с него контрибуцию (1760).