Молчание матерей - Кармен Мола

перелистывать фотографии. Наконец нашла нужную, покачала головой и показала им телефон. На экране был член.

– Она тебе такое прислала?

– Очень мило, правда?

– Откуда ты знаешь, что он старик? – Ордуньо отвел взгляд от снимка.

– Ну, она была какая-то странная, и я решила за ней проследить.

– Ты решила за ней проследить… – Элена ждала продолжения.

– Ну да, знаю, что это плохо, но… Однажды увидела, как она заходит в дорогущий ресторан. У меня в таком и на чашку кофе не хватило бы… Она просидела там два часа, потом вышла с этим стариком, и они отправились в отель на улице Артуро Сории, называется «Пети-Палас». Три часа там проторчали. Вышла одна, без старика…

– Как он выглядел?

– Нарядный такой, в дорогом костюме. Лысый, с мешками под глазами, как крот… На вид лет шестьдесят пять, может, и больше. Небось уже на пенсии.

– Если покажем тебе фотографию, сможешь его узнать? Нам нужно, чтобы ты поехала с нами.

– А если меня за это уволят, возьмете в полицию работать?

По пути в ОКА Луна тихо плакала на заднем сиденье «Лады»: злость в конце концов сменилась печалью.

– А что с псом Моники?

– Пса в доме не было, – ответил Ордуньо.

– Вот черт, потерялся, что ли? Это я ей на день рождения подарила – карликовый йорк, такой хорошенький. Его бросили на заправке. Когда мы расстались, я просила Монику отдать его мне, он был ей ни к чему, но она меня послала. Если найдете собаку, отдайте мне. Его зовут Кроха.

Элена не вслушивалась в их разговор. Она вела машину и размышляла, кто мог быть любовником Моники. Ригоберто она сразу отмела – по возрасту. Подумала о Кристо, но он не подходил под описание: шестьдесят пять плюс, лысый, с мешками под глазами.

В офисе на Баркильо Луне показали фотографии других мужчин, замешанных в деле суррогатных матерей: Лусио, Бласа Герини, гинеколога дона Рамона, убитых отцов, – но девушка только качала головой. Оставив Луну с Ордуньо, Элена ушла в переговорную. Идеи у нее иссякли, предчувствие поражения, как яд, струилось по венам. Элена видела Сарате, сидящего за своим компьютером. На секунду у нее вспыхнула надежда: вдруг Анхель найдет ключ к разгадке этого дела! – но тут же погасла. Сарате устранился от расследования, казалось, ему безразлично, что будет с Виолетой. Похоже, он вообще не хотел ее ловить. Элена и сама сомневалась, что хочет довести расследование до конца: почему бы не завершить свою карьеру в ОКА первым нераскрытым делом? Провал по всем фронтам, и в личной жизни, и в профессиональной.

Ее взгляд блуждал по фотографиям, висящим на стеклянной стене переговорной. Эскартин, Рамиро Бейро – он подходил по возрасту, но Элена не сомневалась, что у него не могло быть романа с Моникой. Лусио, Блас Герини… Безжизненные глаза матерей, убитых на ферме Лас-Суэртес-Вьехас. Скоро все эти снимки сложат в толстые папки и уберут в архив – а еще через некоторое время никто уже не вспомнит ни этих мужчин и женщин, ни истории, что их соединила.

До нее донеслись обрывки разговора Ордуньо с Луной; те уже прощались.

– Больше нет фотографий?

– Нет, это все. Извини, что зря выдернули с работы. Сейчас вызову тебе такси до заправки.

Ордуньо направился к своему столу за телефоном, а Луна, увидев в переговорной Элену, зашла к ней.

– Не забудьте про Кроху. Если он объявится, я бы его забрала. Он мне нравился.

– Я скажу, чтобы расспросили соседей. Может, его взял кто-то из них.

– У него лапка больная, он немного хромает, но такой милый.

Вдруг Луна замерла. Элена догадалась, что ее внимание привлекли фотографии. Некоторые из них были очень страшными: трупы матерей, распоротый живот Эскартина, эмбрион, брошенный у ног Даниэля Мериды. Луна медленно подошла к стене со снимками. За привычным шумом мадридских улиц, за повседневной суетой горожан, за смехом и звоном бокалов на террасах скрывался кошмар. Ад, подобный тому, что они обнаружили на ферме Лас-Суэртес-Вьехас. Элена испугалась за Луну: вдруг, увидев такое, девушка уже не сможет восстановиться, не сумеет вернуться к нормальной жизни?

– Лучше вам не смотреть…

Луна перевела взгляд на Элену:

– Это он! Тот старый козел, который трахал Монику.

– Кто?

Луна повернулась к Элене спиной и решительно сорвала со стекла фотографию, висевшую немного в стороне. На ней был изображен мужчина лет шестидесяти пяти, лысый, хорошо одетый, но явно измученный постоянными переработками, с морщинистым лицом.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Разве я могу забыть рожу этого старого пидора?

И Луна передала Элене фото судьи Бельтрана из Национальной судебной коллегии, который использовал Бласа Герини, чтобы отправить за решетку банду наркоторговцев.

Глава 57

– Моника Суза? Нет, я такой не знаю.

– Вы могли знать ее как Карлоса Сузу.

Судья Бельтран вскочил, словно подброшенный пружиной. На секунду Сарате показалось, что он выгонит их с Эленой, но судья всего лишь решил закрыть дверь, оставленную приоткрытой, возможно, с целью намекнуть посетителям, что времени у него в обрез. Теперь Бельтрану вдруг потребовалась приватность. Он не вернулся за стол, а убрал с английского кресла кипу отчетов и опустился в него.

Элена поискала в телефоне фотографию Моники; выбрала одну из тех, которые сделала в сарае бригада криминалистов: труп с распоротым животом, примотанный скотчем к ржавой койке. Сарате внимательно следил за выражением лица судьи, пытаясь понять, что за человек перед ними. Но Бельтран смотрел на жуткую фотографию, как на пейзаж: он привык к отчетам о вскрытии, кровь и смерть не поражали его так, как других.

Судья вернул телефон Элене и закинул ногу на ногу.

– Кто это сделал?

– Это мы и пытаемся выяснить. По правде говоря, мы пока мало знаем о Монике. У нее была девушка, Луна, и Луна видела, как Моника вместе с вами заходила в отель «Пети-Палас» на улице Артуро Сории.

Элена предпочла не бросать судье вызов. Сарате хорошо изучил ее мимику и манеру поведения и сразу понял: она старается не смотреть Бельтрану в глаза, чтобы не выдать своего презрения. Элена открыла сумку и убрала телефон, чтобы немного успокоиться и не дать гневу увести допрос в неверном направлении.

– Луна полагает, что у вас был роман с Моникой Сузой, – начала Элена.

– Ничего у меня не было с этим уродом, – отрезал судья. – Иногда я назначаю встречи в «Пети-Паласе» лицам, которые могут быть полезны для нашей работы, но которых неуместно приглашать в мой кабинет…

– Значит, Моника фигурировала в каком-то расследовании?

– Я был