Молчание матерей - Кармен Мола

– И за кем он следил?

– Полагаю, в том числе за мной, но я ни гроша не получил ни с одной операции.

– Но это правда – что кто-то присваивал часть конфискованного?

– Я так не думаю. Наверное, я просто не очень хороший полицейский… Окружным комиссаром так и не стал, дослужился только до комиссара, а другие с каждым годом забирались все выше.

– Не думаю, что вы плохой полицейский. Скорее вы не захотели мириться с тем, с чем мирились остальные. Или я ошибаюсь?

Вальес улыбнулся, ожидая следующего вопроса.

– Что такое Клан?

– Ты еще очень молода. – Он вдруг перешел на «ты» и схватил ее за плечо. – У тебя вся жизнь впереди. Никогда никого не спрашивай про Клан.

– Но почему?

– Слушай внимательно: никогда не произноси это слово. Поняла?

В голубых глазах Вальеса читался ужас. Пес замер и глядел на них издалека, словно чувствуя страх хозяина.

– Вернемся к делу «Мирамар». Полицию предупредили, что привезут контрабанду?

– Все было сложнее. Официально это была контртеррористическая операция. Предполагалось, что мы вышли на конспиративную квартиру террористов, но на месте выяснилось, что это не так. Зато этажом выше вдруг появились наркоторговцы, несколько агентов переместилось туда, началась перестрелка, один полицейский погиб.

– В отчете не было его имени.

– Молодой парень, в Вальекасе работал совсем не долго. Думаю, именно он работал под прикрытием, его внедрили для расследования коррупции.

– Как его звали?

– Эухенио Сарате. Я слышал, его сын тоже служит в полиции…

Рейес нервно сглотнула. Она вспомнила, как на празднике в честь своего выхода на пенсию Асенсио упомянул отца Сарате, ударившись в воспоминания о старых добрых временах.

– Мог его убить один из полицейских, за которыми он следил?

– В отчете сказано, что он погиб в перестрелке с наркоторговцами. Я сам написал это и поставил свою подпись.

– Я видела отчет о деле «Мирамар», Эдуардо. Но хочу услышать от вас лично: кто убил Эухенио Сарате?

– На этот вопрос у меня нет ответа. Но вот что я могу сказать: после того, как меня вынудили закрыть дело, его возобновило управление собственной безопасности. Они проверяли одного из агентов…

– Как его звали этого агента?

– Любопытство заведет вас не туда, сеньорита.

– Скажите мне его имя.

Вальес помедлил, глядя вдаль, потом бросил сигарету на землю и затушил носком ботинка. Посмотрел Рейес в глаза, не подозревая, какую бурю поднимут в ее душе его слова:

– Мануэль Рентеро.

Часть четвертая

Ты больше никогда не обнимешь меня,

Как той ночью,

Никогда.

Я больше не прикоснусь к тебе.

Я не увижу, как ты умрешь.

Идеа Вилариньо

Что такое безумие? Для Дориты это сама Виолета. Дорита читала безумие в ее глазах, когда приносила ей в подвал ужин и слушала, как она говорит с мертвыми младенцами. Виолета понимала: нет смысла рассказывать Дорите, что она сорвала покровы реальности и увидела духов ориша. Нет смысла убеждать Дориту, что это не она сошла с ума, а остальные ослепли и потому не замечают распростертых над ними черных крыльев Ийями Ошоронги.

Росаура такой не была. Когда Виолету привезли на ферму, она сразу взяла ее под опеку. Белая кубинка, красавица, от природы очень элегантная, она рассказывала вновь прибывшей о распорядке дня и особенностях жизни на Лас-Суэртес-Вьехас. О том, что Лусио раздражителен и выпивает, что Дорита относится к девушкам хорошо, в отличие от гинеколога дона Рамона, который обращается с ними как с неодушевленными предметами. Описывала характеры каждой из живших на ферме женщин, от мужественной Серены до наивной Марии. Росаура взяла Виолету за руку и ввела ее в этот новый мир. Когда Виолета забеременела, Росаура призналась, почему относилась к ней с таким вниманием. «Ты же видишь, правда?» – спросила она как-то ночью, и Виолете показалось, что она различает на стене силуэт Ийями Ошоронги.

Росаура была знакома с религией йоруба. Она не раз бывала на церемониях в Гаване, знала имена ориша, понимала, что они вмешиваются в судьбы людей. Росаура поклонялась ориша Элегуа, которая открывает и закрывает пути. Холодными ночами на Лас-Суэртес-Вьехас, съежившись под одеялами, подруги делились друг с другом воспоминаниями. Виолета рассказала о ранчо Санта-Касильда, о жертвоприношении, совершенном Альбертито Сеспедесом, и об огромной тени Ийями Ошоронга.

– Я думала, что больше никогда ее не увижу, но потом, в номере отеля «Торребуэна», когда эти чудовища насиловали меня, а я не понимала, сон это или явь, она явилась мне снова. Иногда она приходит и сюда. Она словно следует за мной из самого Сьюдад-Хуареса.

– Ийями Ошоронга – мать предков. Она поддерживает гармонию и порядок во всем мире. Ее зовут ведьмой, но на самом деле она – женская сила, которая вечно стремится к равновесию. Чтобы достигнуть его, она держит в подчинении смерть, болезнь, месть и утрату. Помню, один бабалаво читал заклинание…

Помолчав немного, Росаура прочла то ли заклинание, то ли откровение на языке йоруба: «Ахе ке ланаа, Орно ку лонии…», а потом прошептала Виолете на ухо перевод: «Вчера ночью прокричала ведьмина птица; сегодня умрет ребенок. Кто знает, ведьма ли певунья вчера ночью принесла ему смерть?»

– Не бойся Ийями Ошоронги, Виолета. Она выбрала тебя, чтобы восстановить равновесие.

Во время родов Росауре занесли инфекцию. Она умерла на следующий день после рождения дочери, которую дон Рамон увез, чтобы вручить отцу. Эта девочка никогда не узнает, какой красавицей была ее мать.

Виолета не сумасшедшая. Она просто может видеть Ийями Ошоронгу. В день, когда на ферму приехал убийца, богиня распростерла над ней свои крылья и вдохнула в нее искру жизни, необходимую, чтобы отомстить за матерей. Росаура была права: Ийями выбрала Виолету, чтобы восстановить равновесие. Виолета заботилась о детях, и, хоть ей и не хотелось расставаться со своим сыном, малышом Зеноном, она знала, что должна это сделать. Нужно вернуться к началу, как того требует Ийями Ошоронга, – восстановить порядок вещей.

Карлос Суза – Виолета отказывалась называть его Моникой – ничего не понял. Виолета попыталась объяснить ему, что она лишь орудие в руках Ийями Ошоронги, ее долг – повиноваться ориша. Заливаясь слезами, Суза клялся, что невиновен. Он рассказал, что уже много лет принимает гормоны и не способен стать отцом. И указал на другого мужчину. Виолета вонзила ему в живот кривой нож и потянула вниз. Нож, украденный из дома Сузы, был не таким острым, как скальпель, который она бросила около тела Даниэля Мериды, и