Запах снега - Юрий Валин

— Дарю. Мне без нее удирать сподручнее.

— Да я потом верну, — Ёха извлек огниво, скептически его осмотрел. — Сейчас бы коробок спичек.

— Тьфу! Ты болтать прекратишь или нет?

— Ну что с тобой, с угрюмым, разговаривать? Вали отсюда за тот цех секретный. По шуму сообразишь, что дальше делать.

— Ты шустрее драпай.

— Не сомневайся. Только ты через конюшню проскочи. Денники отопри и ворота приоткрой. Может, спасутся лошадки. Они-то ни в чем не виноваты.

— Да что им сделается? Стена вон какая бревенчатая.

— Не будет стены, — пробормотал Ёха. — Вали отсюда. Ну, даешь подрыв иезуитского змеиного гнезда!

Через конюшню Лит проскочил мигом. Пооткрывал задвижки денников, в полсилы пнул ворота. Лошади смотрели удивленно, мертвецы, сваленные в углу, возражать не пытались.

Придерживая топор, Лит скорым деловым шагом миновал стену кузни, вышел к реке. Чуть не налетел на лысого человека. Тот, задрав кожаный фартук, мочился с невысокого обрывчика. Мастеровой удивленно уставился на Лита, углежог сосредоточенно кивнул, глянул на реку, и принялся возиться со своими штанами.

— Эй, а ты кто? — поинтересовался мастеровой, заканчивая со своим занятием.

— Жог, я. С десятником приехал. Выступили наши легионы-то. Насчет указа слыхал?

— Указа? Нам не говорили.

— До сего дня в секрете держали, — со значением намекнул Лит, возясь с одеждой. — Вот демоны его задери, пока рассупонишься…

— Летом полегче, — засмеялся мастер. — Так что за указ-то?

— Так о войне, — Лит ткнул пальцем за реку. — Вон там, выходит, враг главный.

Мастеровой машинально глянул на заречный лес, и в этот миг Лит одной рукой схватил его за лицо, а другой ударил ножом. Ударил, как шпионы учили — в печень, да с поворотом клинка. Человек мигом ослаб, колени подогнулись, осталось только подтолкнуть к обрывчику. Лит потряс рукой — мастеровой успел конвульсивно стиснуть зубы, но до крови прокусить мозолистую ладонь углежога было непросто. Внизу блестела лысина мертвеца. Лит скатился к нему, но тут же полез обратно, надо бы видеть что происходит.

Пока ничего не происходило. В близкой кузне по-прежнему постукивал молот, тихо журчала вода реки. Лед здесь так и не встал.

— Намудрили, — тихо сказал Лит, не поворачиваясь к мертвому. — Колдуны напрочь погоду перевернули. Я сюда приперся. Ты на «крестовых» работать нанялся. Точно говорю — намудрили. Ты уж зла не таи. Я и сам бы рад в лесу сидеть…

Объяснить до конца Лит не успел. Началось. Неожиданно истошно завопил Ёха:

— Напали! Убили! Тревога!

Тут же поддержал Квазимодо:

— Где сотник?! Дарки у реки! Тревога!

Одноглазый засел где-то над большой пещерой, — казалось, прямо из нее и орал.

Лит сообразил, что видеть отсюда ничего не увидит, и заметался вдоль обрывчика. Ничего себе, «дарки у реки»?! Так не договаривались. Сейчас как набегут.

Орали уже везде. Лит уцепился за корень, осторожно высунулся. Из пещеры выбегали воины, путаясь в копьях и щитах, на ходу нахлобучивали шлемы. Из невзрачных домишек тоже лезли непонятные, полуодетые людишки. Даже из кузни выбежали потные рабочие с молотками и клещами. Все вертели головами, вглядываясь в сторону реки. Литу захотелось немедленно съехать ниже. Может, драпануть, пока время есть? Вода не такая уж холодная.

— В оборону! — взревел неузнаваемо командным голосом затаившийся на скале шпион. — Где сотник, дери его козел?!

Десятки людей немедленно обернулись к скале, задрали головы.

— Убили сотника! — страдальчески взвыли левее пещеры. — Вон они — дарки! Удирают! Держи диверсантов хухлевых!

Лит наконец увидел друга. Дурной Ёха так и торчал прямехонько у складской пещеры, — склонившись над трупом часового, тыкал рукой куда-то левее.

— Вон они, вон!

Десятка два воинов немедленно затопали в ту сторону, из пещеры выбежало еще с десяток, некоторые с арбалетами. Непонятные люди из домишек заметались туда-сюда, размахивая топорами и копьями.

— Чего сидишь?! — прошептал Лит, не спуская взгляда со склонившегося над телом северянина.

Ёха вскочил в последний момент, — первые из «крестовых» практически поравнялись со «складской» пещерой.

— Догоним! — Ёха, размахивая глефой, устремился вдоль откоса. Ни дать ни взять, самый ретивый во главе погони. «Крестовые» приостановились, видно, почуяли неладное.

«Сейчас самого копьем догонят», — успел подумать Лит, но тут наступил конец света.

Земля содрогнулась, углежог кубарем покатился вниз. Уже лежал на прибрежных камнях, как докатился оглушительный рокот, и снова подбросило так, что топор из руки вырвался. Сверкнуло багровым. В следующий миг Лит с удивлением заметил как над обрывом летят камни, куски бревен, еще что-то непонятное, лохматое. В уши словно мха напихали, кроме слитного глухого грохота ничего в мире не осталось. «Вот это вихрь, ни чета речным».

Догадаться-то перевернуться рожей вниз углежог смог, но сунуться под самый срез берега опоздал. Сыпались вокруг камни и куски дерева, горящие комья и мелкий щебень. Что-то ощутимо кольнуло пониже ягодицы. Лит машинально нащупал и выдернул длиннющую щепку. Э, опять штаны попортило.

Накатилась, закрыла всё вокруг густая пелена пыли и уже знакомой вони сгоревшего зелья. Еще что-то коротко громыхнуло, но каменный дождь уже ослабел. Лит нашарил топор и решил, что настало время взглянуть.

Конюшни не было. Разлохмаченные горящие бревна валялись вдоль берега. Впрочем, возможно от конюшни и вообще ничего и не осталось, бревна могли разлететься и от домишек — лишь от крайнего уцелело две стены. Большая кузня завалилась и горела. Из пещер валили непроглядные клубы то ли дыма, то ли пыли. Трещало пламя, кто-то вопил, кто-то стонал. Перекрывая все эти звуки и пробиваясь сквозь мох в ушах, донесся пронзительный свист.

Лит никогда не слышал чтобы шпион свистел, но это был, бесспорно, одноглазый.

— Именем Короны!

Сквозь дым было видно, как кто-то в обрывках светлого плаща упал со стрелой в спине.

Пора было работать. Лит расстегнул мешающий плащ…

Первого человека Лит срубил у развалин кузни, — мастеровой выл, крутился, хлопая себя по дымящейся куртке. Потом попался еще один, — слепо полз куда-то на четвереньках. Потом еще, и еще… Углежог шел сквозь удушливый дым, взмахивал топором. Старался бить наверняка, мучить не хотелось. И так уж очень поганой это война оказалась.

Потом Лита самого постарались убить. Навалились сразу трое — один размахивал здоровенным молотом, другой тыкал алебардой, третий, мозглявый пискун, грозил топориком и ругался так, что Ёхе впору поучиться.

От молота Лит кое-как уклонился, перерубил алебарду, задел по руке её хозяина. Молотобоец с бычьим мычанием широко развернулся. Лит инстинктивно понял, что смотреть в это яростное лицо нельзя, сам метнулся навстречу. Свистнуло над самой макушкой, Лит врезался в здоровяка, вонзил нож в грязную рубаху. Видать, левой рукой вышло не шибко здорово, — молотобоец взревел оглушительно, отшвырнул врага как ягненка. Нож Лит не удержал, кубарем покатился по дымящимся головням, едва успел сесть, как по лбу так стукнуло, что в глазах потемнело. Кое-как вскочил, — помнилось, как одноглазый учил — остановился, значит сдох. Сослепу широко отмахнулся топором. Попал по кому-то. Зрение слегка прояснилось. Здоровяк-молотобоец стоял на коленях, сжимал живот. Бывший алебардщик тоже пятился, — рот в вопле раздирал, пялясь на культю, что от правой руки осталась. Мозглявый тоже пятился, в ужасе смотрел на Лита. Руки у мозглявого были пусты. Лит догадался, что как раз мозглявский топорик и заехал в лоб неповоротливому углежогу. Хорошо, что рукоятью угодил. Топоры метать, гаденыш?! Лит широкими шагами двинулся к обделавшемуся мозгляку. Тот заверещал так, что шум и треск пламени перекрыл, кинулся бежать, да поздно было. Лит перебил ему шею, все теми же широкими бессмысленными шагами вернулся, в два взмаха докончил с ранеными. В голове шумело, дым плыл, земля плыла, колени отчего-то слабели. Надо бы в руках себя держать. Лит машинально поднял топорик, чуть не вышибивший мозги. Ничего инструмент, рукоятка сподручная. Легковат, правда.

В голове упорно шумело-звенело. Мысли собрать никак не удавалось. Где река? Впереди? Сзади? Чего делать-то?

Дым глаза выедал, дыхнуть не давал. Лежали тела, у одного длинноволосого трещала и воняла голова, угодившая на горящую головню. Лит догадывался, что не всех здесь углежог-мясник положил. Зелье куда больше жизней забрало. Слева доносились крики, лязг стали. Бьются. Значит, там и гора. Только рубиться сил нет. Сесть бы, посидеть. И шапку найти. Ну их всех к демонам. Нету сил.

— Сдурел?! Сядь только, сразу ляжешь.

— Да ну их. Сколько возиться можно? И так сгорело всё.

— Не всё. Подряжался, так работай. Ёху добьют, Дженни не выберется.