Запах снега - Юрий Валин

— «Лампа»? Похоже на нее, — Лит разглядывал огромную кузню. — Здесь, такие как я, дурни, наверняка пригодились бы.

— Жалеешь? Сейчас бы сидел при огоньке, и все бы знал про такое интересное место.

— Не шути. С меня и барки хватило. Сущие скоты эти «крестовые». На них поработаешь, потом самого в горн сунут.

— Ладно, я сейчас тебе к ним наниматься не предлагаю. Поздновато тебе жалование от Светлого получать. Сколько у них народу по твоему мнению? Полусотня?

— Бойцов считать или всех скопом? Если бойцов, то рыл шестьдесят. Три человека на нашем посту, четыре раза в день меняются — значит, двенадцать копий. По ту сторону от пещер еще один пост должен прятаться — еще двенадцать. В мастерской охрана, в пещерах — еще два десятка накинем. Начальство всякое, конюхи. Да, еще вот у той нижней пещеры часовой торчит. Непонятно почему снаружи? От своих охраняет?

— Лит, соображаешь ты неплохо. Хочешь в королевское войско? Через годик в десятники выслужишься.

— Иди-ка ты, господин Ква… Мне и в лесу неплохо. И дела у меня.

— Шучу я. Сам успел наслужиться по уши. У короля еще неплохо дело поставленно… Ладно, значит здесь пятьдесят с хвостиком копий. Что про остальных думаешь?

— Мастера, рабочие, возчики, кашевар какой-нибудь. Еще столько же.

— Не справимся, — с сожалением констатировал Квазимодо. — Начнут бегать, орать, шеренги строить. Стрелки их из пещер прикроют. Убыточное дело. Но можно их с умом пощипать.

— Часовых побьем?

— Ну, это несерьезно. Чего их бить? Вон, нахохлились как бакланы. Хоть голыми руками бери. Выгоднее сразу за вымя пощекотать.

— Главного ихнего?

— Это уже чистая прибыль будет. Только кто у них главный? Полусотник или сотник какой-нибудь? Пожалуй, средненький товар, — Квазимодо задумчиво принялся гладить «узорчатую» щеку. — Я бы сказал, главное — это их уединение. Что здесь в глуши делать? Секретик имеется, так?

— Понятно, что секрет. К кузне подобраться хочешь?

— Есть такая мысль. Что-нибудь узнаем. Но едва ли много. Столь большая мастерская — сложное хозяйство. Я бы в ту пещеру заглянул.

— Где часовой? — догадался Лит.

— Точно. «Крестовые» — служаки ровные, как ступеньки в Кэкстонском замке. Им сказали охранять — они во славу Светлого и стараются. Что ценно, то и берегут. Биться будут до последнего, но лишний раз думать не умеют. Бог за них думает. Как говорит наша Леди — «творческий подход им чужд».

— Умно, — пробормотал Лит. — Если только здесь ловушки нет.

— Правильно говоришь. Я сам человек осторожный. Понаблюдаем, с нашими посоветуемся. Егеря наверняка этот тайный промысел с другой стороны уже разглядели.

— Тогда пошли совещаться. Тем более ужинать уже пора.

— Подождет ужин. И девочка твоя подождет, — пробормотал шпион. — Отсюда все как на ладони видно, потому думается наглядно.

Лит смутился. Но Квазимодо, видимо, про ведьму просто так упомянул.

Наблюдали до самых сумерек. И рабочих видели, и старшего над ними — бородатого и брюхатого мастера. Из пещер двое страдальцев с цепями на ногах выволокли тяжеленные шайки с какой-то гадостью. Выходило, подневольные в горе тоже имеются. Приехало двое всадников, лошадей конюх в конюшню увел, гости в гору ушли. Патруль вдоль снеговой кромки в обход двинулся, чистоту границы проверять.

Со скал Квазимодо с Литом осторожно сползли, через дорогу перебрались, а по лесу уже рысью двинулись, — согреться очень хотелось.

Обсуждали у печурки, под пологом. Егеря, вышедшие к лагерю раньше, рассказывали о втором посте «крестовых», — оттуда пара стражников регулярно поднималась на вершину, наблюдала за подступающим с запада лесом.

— Секретный завод, — азартно заверял Ёха. — Яды делают и прочее химическое оружие.

— В кузне, что ли? — скептически спросил Бемби.

— А что, химия — ого какая сила! Сложнейшее производство. Инструменты, пробирки, баки железные, змеевики…

— Ёха, не гони, — взмолился Лит. — Тебя и так-то толком не поймешь.

— Нет, парень в чем-то близок к истине, — неожиданно согласился Квазимодо. — Иной раз такое навыдумывают, только держись. Мы слыхали кое о чем.

Егеря закивали.

— Так когда атакуем? — заерзал Ёха.

— Не атакуем, а щупаем, — уточнил одноглазый. — Главное — узнать что они задумали. Потом продемонстрируем, что Короне все известно. Пусть суетятся. Но для пользы дела нам обязательно уйти нужно, — шпион со значением посмотрел на Ёху. — Ты, если решил геройски погибнуть в горячей рубке, то сразу предупреди. Я тебе подскажу как в самую жопу угодить. Потом мы про твой подвиг обязательно королю поведаем. Может кто сагу сложит…

— Не надо. Я вообще-то не тороплюсь, — заскромничал северянин.

— Я тоже пойду, — с какой-то мрачной угрозой сказала Дженни. — В лесу не останусь.

— Само собой, — заверил Квазимодо, — маловато нас, каждый боец на счету.

Лит с ужасом глянул на одноглазого.

— На Дженни будет прикрытие и наблюдение, — пояснил шпион. — Ворожея у нас одна, и в рукопашной ей делать нечего. А наблюдатель необходим. Теперь поразмыслим о деталях…

Всадники двигались без спешки, — и лошади уже подустали, и торопиться не имело смысла. Когда показалась невысокая фигура, целеустремленно вышагивающая навстречу, всадники невольно натянули поводья. Незнакомец, не сбавляя шага, глянул из-под капюшона, приподнял руку в приветствии:

— Ну, мы уж заждались…

Удивиться всадники не успели. Выпущенные с близкого расстояния стрелы сразили обоих мгновенно, — передний получил арбалетный «болт» в глаз, его товарищ схватился за пронзенную грудь. Лошади всхрапнули…

— Тихо, тихо, — Ёха ухватил под уздцы изумленных лошадей. Вынырнувшие из камней фигуры в белом, бережно поддержали сползающие с седел тела.

— С дороги их живенько, — ласково напомнил одноглазый, наряженный в белый бесформенный балахон.

Лошадей запах крови и незнакомые люди все-таки сильно беспокоили. Мерин пытался пятиться, Ёха вис на поводе, успокаивал. Гнедая кобылка жалобно смотрела на Лита, углежог осторожно поглаживал ее по шее.

— Ладненько, вы разберетесь, а мы пошли. Дженни, гуляй осторожно, — наказал Квазимодо и белые тени исчезли среди каменных обломков.

— Вот жулик, — пробормотал Ёха. — Обшарить мертвяков уже успел.

Дженни дернула плечом:

— Деньги и оружие покойникам ни к чему. Да и нужно было убедиться, что это курьеры.

— Угу, и письма чужие нужно прихватить, — насмешливо заметил Ёха.

— Ты уж совсем оборзел, — рассердился Лит. — Что не так одноглазый сделал? У тебя разрешения не спросил?

— Причем здесь разрешение? Все он так делал. Но можно было мертвых и с большим уважением кантовать, — изрек очередную глупость северянин.

— В следующий раз сам будешь их щупать, — пригрозил Лит.

— Вы подеритесь, — насмешливо предложила Дженни.

— Не будем, — буркнул Ёха. — Просто нервничаем слегка.

— Да, как ни крути, дельце не из простых, — Лит наблюдал, как ведьма снимает с мертвецов спутавшиеся плащи. Вот кому мертвые «крестовые» только в радость.

— Этот, подлиннее — господину углежогу, — Дженни встряхнула плащ с вышитым у плеча крестом-решеткой. — А этот, понаряднее — его милости, герою Мудро-Пришлому.

— Я не милость. И тем, что Пришлый, нечего в нос тыкать, — заворчал Ёха. — Я, может, сюда и не рвался. Виноват, что ли?

— Уймись. Шутит Дженни.

— Конечно, — ведьма попыталась улыбнуться. — В том, что Пришлый, ты, Ёха, не виноват. Виноват, в том, что мозги где-то позабыл.

— Ну вот, опять нотации читать будете, — скривился бродяга-северянин.

— Не будем читать, — Дженни застегивала плащ на плече Лита. — Вам ехать пора, мне на пост идти. Милорд с егерями управится быстро.

— Ты осторожно. Не высовывайся, — попросил Лит, следя за нежными ведьмиными пальчиками. Совсем зажили, от распухшего уродства и следа не осталось. Таким пальчикам в перчатках благородных греться, а не вонючего лесовика трогать.

— Да ты сам уймешься или нет?! — зашипела Дженни. — Не смей так смотреть, волк голодный. Оскопить бы вас всех разом.

— Чего всех-то? Только я наказания заслуживаю, — Лит поправил непривычный плащ. — У тебя, госпожа дарк, зубы совсем весенними стали.

— Проваливайте, — Дженни поспешно отвернулась. — И помните — лечить я вас точно не стану.

— Да мы помним, — Ёха поднялся в седло. — Если Лит сразу с лошади не брякнется, все нормально пройдет.

В седле углежог удержался. Доехали до приметного уступа. Ёха передал повод, прямо с седла, фокусничая, перебрался на скалу. Прополз до гребня, и почти сразу начал спускаться:

— Там уже наши. Знак выставили. Проворонили «крестовые», неважно у них с уставом караульной службы.