Ледяная корона - Андрэ Нортон

– Дядя Оффлас и люди со спасательной шлюпки. Имфри, нам надо идти!

– Ты уже говорила это. Ты боишься, – произнес он. – Я чувствую твой страх. Кто ты?

– Роана! Я – Роана! – она чувствовала, что еще мгновение – и она снова расплачется. Его голос стал намного отчетливее, а с лица исчез рассеянный и бессмысленный взгляд. Зато он не узнавал ее… вот что было скверно!

– Роана, – повторил он. – Ты – Роана. А я кто?

Девушка задрожала. Самое сильное из ее опасений, похоже, становилось явью.

– Ты – полковник Нелис Имфри. Неужели ты ничего не помнишь? Абсолютно ничего?!

Он не ответил ей прямо. Скорее, хотел избежать ответа. Во всяком случае именно так ей показалось.

– Ты боишься за себя? – вдруг спросил он.

– За себя – да, – честно призналась она. – И за тебя тоже. У них есть очень веские причины захватить нас в свои руки. Прошу тебя, пойдем. Нам надо идти! – Она снова протянула к нему руку, боясь, что он опять отойдет от нее. Им следовало скорее уходить отсюда.

Но на этот раз, когда его рука коснулась ее ладони, она не сжалась в кулак, а открыто протянулась к Роане. И та крепко схватила его за руки.

– Пошли!

И снова она потащила его по коридору, стараясь идти как можно быстрее. И наконец им удалось добраться до пролома в стене. Она надеялась, что как только Имфри выйдет из залы с приборами, то вновь обретет зрение. Однако он по-прежнему полностью зависел от нее и машинально следовал за нею, даже тогда, когда они выбрались из пещеры в ночь.

Ветер, развеявший гниющий и удушливый смрад пещеры, был свеж и прохладен. Роана увидела, как полковник поднял лицо и подставил его ветру. Затем он довольно равнодушно произнес:

– Теперь я снова вижу.

Она вскрикнула от облегчения и отпустила его руку. Сама она видела довольно плохо. Даже очки ночного видения не давали отчетливо рассмотреть очертания предметов. Она даже подумать не смела о том, что ухудшение ее зрения продолжится и дальше.

– Все это очень странно, – заметил Имфри. Сейчас он скорее размышлял вслух, нежели разговаривал с ней. – Ощущение какой-то пустоты…

И вдруг он отчетливо, по-военному, промолвил, словно излагал какую-то очень важную догму; чтобы осознать это, как факт:

– Я – Нелис Имфри, из Дома Имфри-Мэнхолм. Я – полковник службы ее величества королевы Лудорики, королевы Ревеньи. Я – Нелис Имфри!

В эти мгновения, он был совершенно спокоен; его глаза внимательно изучали звезды. Он смотрел на звезды сквозь раскачивающиеся от ветра ветви деревьев, время от времени скрывающие их мерцание. На небе стояла блеклая луна, ее тусклый серебряный свет прорывался сквозь облачное небо.

– Я помню, – продолжал он. – Но помню все так, словно мои воспоминания неясны и расплывчаты. И все же я – Нелис Имфри, и все остальное – истинная правда.

– Да, – тихо подтвердила она.

И ее согласие, похоже, окончательно вывело его из состояния транса. Он резко повернулся, будто опасался встретить врага. Он молча стоял напротив девушки, пристально разглядывая ее, словно изучая очередную веху на дороге, которую, по его мнению, кто-то переставил совсем в другое место.

– Скажи мне, что изменилось, – приказал он. – Когда я находился там, во тьме.

– Когда я попыталась обезоружить Сандара, то энергетический луч моего прибора прошелся по колоннам. Это вызвало цепную реакцию – и вся установка оказалась разрушена… а короны исчезли.

Поймет ли он ее?

Он нахмурил свои темные брови.

– Короны? Колонны?

– Установка с приборами, оставленная психократами, чтобы управлять вашей планетой…

Его губы вытянулись в тонкую прямую черту.

– Ревеньи правит королева?

– Сейчас – да, – согласилась Роана, думая о том, действительно ли сказанное ею – правда, равно как о том, не повлекло ли за собой уничтожение приборов крах королевства Ревеньи и не постигла ли его участь Арознера?

– Ты рассказываешь мне то, что, похоже, сама понимаешь, однако мне совершенно ничего не ясно. Так сделай так, чтобы я понял! – С этими словами полковник приблизился к ней вплотную, словно собираясь вытрясти из нее правду.

Роана снова не на шутку испугалась. Этот дикий незнакомец – не Нелис Имфри. Интересно, он стал таким после разрушения корон? Ибо в эти мгновения Роана заметила в нем такие же перемены, какие случились с Лудорикой, когда она держала в руках Ледяную Корону.

– Это длинная история, – с беспомощным видом ответила она.

– Неважно! Рассказывай!

Так Роана опять поведала ему уже знакомую историю. Только на этот раз она ощущала от своего рассказа не облегчение, а лишь холодное чувство озноба, и не от пронизывающего ветра, а скорее от величайшего одиночества, снова овладевшего всем ее естеством.

Он очень внимательно слушал ее, хотя выражение его изнуренного лица почти не изменилось. Создавалось впечатление, что он – председательствующий на суде, где Роану обвиняют в каком-то преступлении.

Ни разу не перебив ее ни жестом, ни вопросом, он дослушал до конца, когда она поведала ему о случайном разрушении установки с приборами. Когда Роана рассказывала, голос ее то и дело дрожал. Боль в ее глазах становилась еще сильнее, постепенно перейдя на голову, так что теперь она больше страдала от этого, нежели от соседства своего изменившегося спутника.

– Теперь ты осознаешь, какой опасности мы подвергаемся, если люди из Службы обнаружат нас? Они не должны нас найти, понимаешь? – Она вложила в последние слова всю силу своего убеждения. Ее глаза… голова… больше она не вытерпит такой боли!

Единственное, что она помнила впоследствии – это как земля опрокинулись перед нею, а затем раздались громкие крики, и боль, боль, страшная боль. И после всего этого – гигантское море огня, поглотившего ее.

Прохлада, благодатная прохлада – темнота и холод. Скрыться бы в этой темноте и холодном убежище и никогда не выходить оттуда. Скорее ощущение, чем мысль. Холод и влага – и огонь исчез. Ей не хотелось шевелиться, и все же кто-то или что-то заставило ее двинуть рукою. Роана попыталась протестовать, но тут осознала, что у нее нет сил произнести хотя бы слово. Словно сквозь туман она услышала странный стонущий звук.

– Роана… – донеслось до нее сквозь холодную тьму какое-то журчание. Нет! Пусть ее оставят в покое… Всего лишь оставят в покое!

– Роана!

Однако, несмотря на расплывчатость мыслей, она узнала эти призывные звуки. Она не станет отвечать. Пусть ее никто не трогает! Но она двигалась, хотя и не на своих ногах. И от тряски страшно болела голова, поэтому она с огромным трудом собиралась с силами, чтобы высказать одну-единственную просьбу: чтобы ее оставили в покое. Но даже если ее и услышали, то не обратили на ее мольбу никакого внимания. И она снова сбежала от всего в холодную тьму.