Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

Если бы у тролля были губы, он улыбнулся бы при этой мысли… и улыбка вышла бы неприятная. Когда боевой робот принес эту голую самку, она была перепугана, а ссадины, полученные при падении, кровоточили. Перепугана, да, но и преисполнена ненависти, которая почти равнялась его собственной. Слепой ненависти, поскольку ничего не понимала. Однако это было сильное, могучее чувство, которое было хорошо знакомо троллю.

Это ему понравилось.

Да, блаженно подумал тролль, ее ненависть ему понравилась. Ощущение было похоже на то, которое он испытывал, когда ширмаксу стимулировали его центры удовольствия, но на этот раз было еще приятнее; наслаждение было ярче и острее. Он дразнил свою жертву, заставлял ее сопротивляться, то погружая в нее свои психические щупальца, то вынимая их, чтобы она думала, будто справилась с ним. А затем снова погружая их еще глубже, пока она не начинала издавать предсмертные хрипы. Такое хрупкое существо по сравнению с бесконечной мощью, отданной в распоряжение органическому компоненту тролля, но такое забавное… Он наслаждался отчаянным сопротивлением женщины и сладким ароматом ее ненависти. Мучил ее, испытывая блаженство, ощущая, как она погружается в ужас и отчаяние.

Он еще раз вспомнил, как чудесно это было, а потом решительно оставил воспоминания. Он все записал и сможет снова вернуться к этим сладостным переживаниям, когда захочет.

Но ему досталось и кое-что посущественнее удовольствия. Тролль узнал много нового – много новых деталей, потому что ничего существенного этой самке не было известно. Однако все, что она знала, стало известно и троллю. Он добрался до самой сердцевины этого милого, охваченного ненавистью и агонизирующего мозга и вычерпал все, что в нем было. Тролль проявлял жестокость, не только чтобы извлечь удовольствие, нет, она позволила ему усовершенствовать свои приемы. Теперь ему легче будет добыть знания у очередной жертвы, добыть, не причиняя ей при этом никакого вреда.

Если захочет. Если только он захочет. Тролль снова и снова наслаждался своей независимостью. Возможностью поступать по своему изволению с этими жалкими, хрупкими, невежественными человеческими существами. Возможностью продемонстрировать им свое могущество.

Он включил внутренний «глаз» и посмотрел на телесную оболочку, которая совсем недавно была Аннеттой Форман, двадцати пяти лет, школьной учительницей, матерью маленькой дочери, которая никогда не узнает, что произошло с ее родителями. На лицо, недавно полное жизни, было неприятно смотреть – оно было обезображено страхом и болью, избито и окровавлено: самка до крови искусала себе губы.

Жаль, что они такие хрупкие, с досадой подумал тролль и вызвал робота, чтобы убрать падаль. Они так быстро ломаются! Эта продержалась всего каких-то шесть часов. Какая досада.

– Хорошо – сказал наконец президент Армбрастер.

Стол был заставлен пустыми чашками и усыпан крошками печенья. Армбрастер сделал последний глоток из своей чашки и протер глаза. Было уже четыре часа утра, а на девять назначена встреча с министрами. Однако теперь она представлялась ему не столь уж важной.

– Хорошо, – повторил он, – я вам верю.

Он откинулся на спинку кресла, обводя глазами гостей, уставших не меньше, чем он сам.

– Как сказал один из моих предшественников – к сожалению, демократ, – «когда довольно, тогда достаточно».

Он ущипнул себя за нос, стараясь сосредоточиться, а затем взглянул на МакЛейна.

– Адмирал, вы поступили совершенно правильно. Вы все поступили правильно. Если полковник Леонова не ошибается насчет этого киборга – тролля, как она его называет, – то мы столкнулись с самым жутким безобразием из всех, когда-либо случавшихся на этой несчастной, измученной планете. Кстати, капитан, – президент взглянул на Эстона, – вы были правы, говоря, что бдительность теперь – задача номер один. – Он устало улыбнулся. – Ладно. Вы все отработали свое жалованье, теперь пора мне отрабатывать мое. Адмирал МакЛейн!

– Слушаю, сэр.

– Так как вы уже влезли в это болото, то с этого момента официально этим делом будет заниматься флот. Мы будем работать в вашем кабинете.

– Весьма польщен, господин президент, – осторожно ответил МакЛейн, – но при всем моем уважении к вам я несколько…

– Знаю, знаю. – Армбрастер небрежно махнул рукой. – На Балканах дым коромыслом, весь чертов юг Атлантики в огне, а я вам еще подливаю бензинчика. Что ж, адмирал, придется немедленно погасить все пожары, какие сможем.

– Простите, сэр…

– Завтра утром – то есть уже сегодня утром! – я собираюсь ввести военное положение. – Он снова невесело улыбнулся. – Не сомневаюсь, что половина Конгресса начнут кидать жребий: кому давать запрос о конституционности такого шага. Но пока они перейдут от слов к делу, вы успеете двинуть Второй флот на юг, а я сообщу Объединенному королевству и Аргентине, что боевые действия необходимо прекратить.

При виде испуга на лице Мордехая президент криво усмехнулся:

– Не впадайте в панику, капитан. Мне известно, что британцы хотят остановиться. Я, конечно, поставлю премьер-министра в известность, но она не будет чинить препятствий. Буэнос-Айресу это понравится меньше, однако сейчас они получают по полной программе. И, думаю, не станут испытывать судьбу. А впоследствии, возможно, будут мне благодарны. Адмирал, скажите вашим людям, что если аргентинцы не послушаются, я пойду на все, чтобы принудить их к этому.

– Так точно, сэр, – без всякого выражения в голосе ответил МакЛейн.

– Адмирал, я не хочу играть мускулами, – сказал Армбрастер. – У меня есть и другие причины для такого решения, но главное – мы не можем допустить, чтобы этот конфликт отвлекал нас от основной задачи. Вы согласны со мной?

– Согласен, сэр.

– Отлично. Я договорюсь, чтобы кабинету министров, командующим всех родов войск, главам ЦРУ, ФБР, Разведывательного управления министерства обороны и Агентства национальной безопасности сделали электроэнцефалограммы. С лидерами Конгресса будет сложнее, но, надеюсь, я справлюсь. – На этот раз в улыбке президента была вера в собственные силы. – Моих людей я тоже прикажу проверить. Боюсь, кое-кто из нужных людей проверку не пройдет, но если я начну увольнять их пачками без объяснения причины, ситуация выйдет из-под контроля. Поэтому нам придется прибегнуть к двойному обману.

Я собираюсь создать две чрезвычайные комиссии. Задача первой будет заключаться в сборе и анализе информации о том, что произошло, в поиске данных, указывающих на продолжающееся инопланетное вмешательство. Во избежание паники в обществе эта комиссия будет работать в условиях полной секретности, но назначать в нее я собираюсь в основном тех, чья электроэнцефалограмма не пройдет проверку. Думаю, чего-то в этом духе и ожидает от людей наш господин тролль. А так как комиссии ничего не будет известно, кроме фактов, до которых она сможет докопаться самостоятельно, то он успокоится, установив с ее членами психическую связь.