Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

Людмила смотрела, как президент пожимает руку Дика. Значит, это и есть самый могущественный человек на Земле! Несмотря на свой интерес к истории, она ничего не читала о Джареде Армбрастере, потому что в его правление не случилось ни войн, ни крупных скандалов, которые могли бы заинтересовать военных историков. Учитывая напряженную международную обстановку, о которой рассказывал ей Дик, Армбрастер либо хорошо справляется со своей работой, либо необычайное везение позволяет ему обходить подводные камни большой политики. И то и другое могло быть хорошим знаком.

По крайней мере ей хотелось так думать, и она постаралась выудить у Дика все, что он знал о президенте. Это оказалось непросто – было очевидно, что Дик глубоко уважает Армбрастера, но именно поэтому, наверное, он и старался говорить о нем честно и беспристрастно.

Армбрастер был выше нее и ниже Дика. Его темные волосы эффектно поседели на висках. Леоновой нравились морщинки, собиравшиеся вокруг его глаз при улыбке, хотя, возможно, он улыбался слишком часто и с чересчур показной «непосредственностью». Но ведь он – политик, напомнила себе Леонова, а политик по своей природе – существо, стремящееся очаровывать. С другой стороны, когда она попросила Дика (а потом и Мордехая) как можно подробнее описать последние президентские выборы, чтобы лучше прочувствовать, что он за человек, ее поразили две вещи.

Во-первых, язвительное описание Мордехаем реакции профессиональных политиков, которым пришлось наконец признать, что характер человека, баллотирующегося в президенты, тоже имеет некоторое значение. Никто из аналитиков не думал, что у малоизвестного сенатора из Монтаны есть шансы на успех, когда Армбрастер в первый раз решил выставить свою кандидатуру. Отчасти это объяснялось тем, что никто из аналитиков не знал, что это за человек. Честный общественный деятель привлек сердца избирателей своей привычкой говорить то, что думает, хотя бы и в слишком сильных выражениях. Именно эта черта характера убедила их попробовать выбрать порядочного президента, и о опередил сначала главного кандидата от своей собственной партии, а затем и бывшего президента, самоуверенно считавшего, что привыкший к нему электорат автоматически изберет его на второй срок.

Второе, что прочно засело у нее в памяти, был рассказ Дика. В наследство от предшественников административный аппарат Белого дома достался Армбрастеру в скверном состоянии. Моральный авторитет его был в значительной степени подорван двумя предыдущими президентами, а свобода действий сильно ограничена в результате жестокого конфликта с законодательной ветвью власти. Армбрастер решительно взялся за дело и начал болезненно трудный процесс восстановления утраченного, сочетая хитрость с решимостью во что бы то ни стало выполнить свои предвыборные обещания. Он был убежденным интернационалистом, и порой ему удавалось убедить американцев, полностью поглощенных внутренними проблемами страны, поддержать его и признать, что боеспособная армия, а значит, и инвестиции, необходимые для ее создания, жизненная необходимость в мире, который, казалось, готовится совершить самоубийство.

В отличие от Армбрастера и тех, кто голосовал за него, Людмила знала, что ожидает (или, по крайней мере, ожидало в ее прошлом) человечество менее чем через десять лет. Что к тому времени, когда в Европе разразятся войны, вооруженные силы Соединенных Штатов выйдут из того незавидного положения, в котором оказались в конце двадцатого века, чтобы не дать им распространиться за пределы Европы. Это оздоровление армии произошло в основном в президентство Армбрастера, и способность предвидеть будущее и решимость, которые понадобились ему для осуществления этой задачи, не могли не производить впечатления.

Уже на основании только этих сведений Людмила была склонна согласиться с Мордехаем и Эстоном, утверждавшими, что Армбрастер – человек честный и к тому же гораздо более мудрый политик, чем считали его соперники. Оставалось узнать, в достаточной ли степени он был государственным деятелем, чтобы справиться с возникшей ситуацией. Однако припоминая крепкое рукопожатие и ясный, оценивающий взгляд президента, Людмила начинала надеяться на хороший исход.

Армбрастер отвернулся от нее, чтобы пожать руку Эстону – на этот раз перед ним стоял человек, который был ему понятен. Телосложением капитан напоминал путевого обходчика и был в прекрасной физической форме для своего возраста. В нем чувствовалась уверенность в себе, присущая профессиональным военным. В прошлом президент сам служил на флоте и сразу распознал в Эстоне непоколебимое уважение к себе, вырабатывающееся в офицере после тридцати-сорока лет командования. Настоящие профессионалы никогда не утрачивают этого качества, подумал президент, а любители никогда не приобретают его.

– Здравствуйте, капитан.

– Здравствуйте, господин президент.

Его глубокий, звучный голос понравился Армбрастеру. Он считал себя знатоком людей, и этот человек казался ему надежным. Таким, на которого можно положиться. И главное, правдивым.

– Здравствуйте, адмирал. Здравствуйте, коммандер.

Вежливо поздоровавшись с остальными посетителями, президент указал на стулья, уютно расставленные кругом.

– Присаживайтесь, – пригласил он.

Все расселись, и президент предложил напитки. Разговор по необходимости пошел светский и бессодержательный, пока официанты не удалились, подав угощение. Но едва дверь закрылась, а приборы наблюдения отключили, что немало огорчило службу безопасности, президент, стерев с лица профессиональную улыбку политика, обратил на Людмилу взгляд карих глаз. Они стали темными, задумчивыми, испытующими, но без враждебности, и Людмила почувствовала облегчение, решив, что человек этот – именно такой государственный деятель, который им нужен.

– А теперь, полковник «Росс», – сказал Армбрастер с мимолетной улыбкой, – расскажите-ка мне все сами.

Визуальные рецепторы тролля следили за единственным спутником этой планеты, пробиравшимся сквозь облака. По сравнению с небольшими красноватыми спутниками, вращавшимися вокруг планеты, на которой его сделали, этот был очень большим, и тролль надумал удостовериться, что эта луна принадлежит миру его генетических предков. Наверное, он должен был чувствовать волнение, но серебристый круг луны не вызывал у него никаких эмоций.

Он сосредоточил свое внимание на том, что происходило внутри истребителя, и задумался над только что полученной информацией. Да, получать ее было… забавно. Гораздо приятнее, чем возиться с хныкающим полутрупом, который попался ему в первый раз. Этот образец – эта «Аннетта» – вела себя по-другому. Она тоже испытывала ужас, но не сломалась. Не сразу сломалась.