Начало - Алексей Калугин

Глава 39

К тому времени, когда Осипов и Камохин добрались до разоренной библиотеки, уже почти совсем стемнело. Света на улице не было, хотя по обочинам дороги торчали фонарные столбы. Зато в домах, мимо которых они шли, уютно теплели светом окошки. А в некоторых из трубы шел легкий, сероватый дым. Вроде бы обычный деревенский вечер. Вот только лая собак не слышно.

– Ладно, я домой, – сказал, остановившись возле собственного дома, Павел. – Завтра с утреца, заскочу вас проведать… Лады?..

– Давай, заглядывай, – кивнул Камохин.

– И, слушай, мужики, я вас серьезно предупреждаю, от греха подальше, заприте дверь на ночь… После ж сами мне спасибо скажете…

– Договорились, – улыбнулся Осипов.

Павел чуть приподнял руку, махнул ладонью и пошел к дому. Каблуки его гулко простукали по мосткам. Тихо скрипнула калитка.

– Ну, и что ты теперь скажешь? – посмотрел на Камохина Осипов.

– О чем?

– Да обо всем сразу.

– Слушай, давай до библиотеки дойдем и там уже все обсудим. Честно признаться, у меня в голове сейчас такой кавардак… – Камохин покрутил рукой над головой. Будто разгоняя никчемные мысли. – Хочется просто обо всем забыть.

– Не получится, – грустно улыбнулся Осипов.

– Да, какое уж там. – Камохин безнадежно махнул рукой.

В окнах библиотеки тоже горел свет. Да такой яркий, что на дороге было светло. Осипов посмотрел на развалины «дома с привидениями», как называл его Орсон. Похожего на зомби старика в окне не было видно. Быть может, он ушел домой. А может быть, прятался где-то в глубине дома. Ему-то что? Даже если ночью в деревню действительно придут живые мертвецы, они его за своего примут. Так что бояться ему нечего. Да и мозгов у него, наверное, уже не осталось, чтобы бояться. Твоя Воля…

Орсон с Брейгелем занесли в библиотеку бестеневые фонари, расставили их по углам и разом запалили, благо, электричество было подведено. И в библиотеке стало светло, как днем. Квестеры сидели за столом, на краю которого стояли тарелки с остатками еды и банки с газировкой, а в центре был навален ворох бумажных листов, и о чем-то спорили. Не сказать, что ожесточенно – скорее, увлеченно.

– Твои образцы, Док. – Камохин вручил Орсону чемоданчик.

– Чудненько, – рассеянно кивнул биолог, одной рукой машинально продолжая перебирать лежащие перед ним бумаги.

– О чем спор? – поинтересовался, присаживаясь на перевернутый пластиковый ящик, Осипов.

– Как всегда, о смысле жизни, – улыбнулся Брейгель.

– О смысле жизни и смерти, – уточнил Орсон.

– Глобально, – одобрительно кивнул Камохин. – А по сути?

– По сути, полная фигня получается! – Орсон с недовольным видом кинул бумаги на стол.

– Док! – на этот раз взгляд и голос Камохина были укоризненными.

– Разве по-русски так не говорят? – растеряно посмотрел на Брейгеля англичанин.

– По-русски еще и не так говорят, – хохотнул фламандец. – Продолжай, Док, – махнул он кончиками пальцев. – Не обращай внимания.

– В пробах воды, почвы и воздуха не обнаружено ничего необычного. Ни токсинов, ни патогенных микроорганизмов в недозволенном количестве, ни каких-либо странных или необычных примесей… В общем, ничего, что могло бы вызвать подозрение. Конечно, более тщательный анализ, быть может… – Орсон покачал головой из стороны в сторону. – Хотя я сомневаюсь. А вот анализы крови местных жителей дают пищу для размышления, – англичанин ловко выдернул из разбросанных по столу бумаг ту, что была ему нужна. – У всех пятерых обследуемых выявлено заметное снижение уровня иммуноглобулинов и лейкоцитов одновременно с повышением уровня бэтаэндорфина, интерлейкина, интерферона и антивирусных антител разного класса. Плюс к этому – крайне низкий уровень левокарнитина и повышенный уровень молочной кислоты.

Орсон взмахнул бумагой, которую держал в руке, так, словно это был обвинительный приговор, вынесенный Джеку-Потрошителю. Окончательный и безапелляционный.

– Бамалама, Док, – восторженным полушепотом произнес Брейгель. – Я просто млею, когда слышу, как врачи произносят подобную белиберду. С одной стороны, меня удивляет то, как им удается выговорить столько непонятных слов, ни разу не запнувшись и не сбившись с ритма. Это ведь покруче любой скороговорки будет! С другой стороны, меня умиляет то, что они абсолютно уверены в том, что все вокруг понимают, о чем они говорят. И самое интересно, невозможно понять, на самом ли деле они так думают или же издеваются над нами?

– В самом деле, Док, объясни все по-человечески.

– Изменения, которые я перечислил, характерны для синдрома хронической усталости.

– Хочешь сказать, что все жители этой деревни работают день и ночь, не покладая рук?

– Синдром хронической усталости это не переутомление. Это заболевание, этиология которого до сих пор не известна. Большинство специалистов отдают предпочтение инфекционной теории. Но кто-то считает, что синдром хронической усталости является следствием психических расстройств. Есть и другие теории. Однако для синдрома хронической усталости характерна определенная картина изменения состава крови, которую мы и наблюдаем у местных жителей. А также внешние проявления в период обострения: апатия, депрессия, беспричинные приступы ярости, агрессия, часто с последующей амнезией.

– Черт, один из местных ни с того ни с сего кинулся на меня с ножом.

– Надеюсь, не Павел?

– Нет, тип с бородкой и в очках, похожий на Троцкого.

– И что потом?

– Ничего. Хотел, чтобы я ему нож вернул.

– А как реагировал на это Павел?

– Спокойно. Сказал что-то вроде того, что нынче все немного не в себе.

– Бамалама, Док! Так что же, получается, мы тоже можем подцепить эту заразу?

– Я вас предупреждал о соблюдении мер безопасности.

– Ну, хорошо, – поднял руку Осипов. – Синдром хронической усталости – это все же не чума и не холера. Допустим, все или почти все местные жители больны. Что нам это дает?

– Это объясняет их странное поведение.

– Те, что пришли сдавать кровь, тоже вели себя неадекватно?

– Ну-у… – Орсон в задумчивости потеребил листок бумаги. – Это смотря с чем сравнивать…

– Док, – укоризненно наклонил голову Брейгель. – Давай по-честному. Они все были безумны.

В той или иной степени.

– В той или иной степени, – согласился Орсон.

– И в чем это конкретно выражалось?

– Тот, который без зубов, все время рассказывал скабрезные анекдоты. На мой взгляд, совершенно не смешные. При этом сам смеялся взахлеб. Так, что едва не синел. И все время руками размахивал. «Манчестер Юнайтед» трижды засыпал, сидя на корточках, а проснувшись, не мог понять, где он находится и даже своих односельчан не сразу узнавал. Старик периодически начинал вести себя, как маленький мальчик. Испуганно оглядывался по сторонам, плакал, размазывая слезы кулаком, уверял, что ни в чем не виноват, да и вообще не хотел никому ничего плохого, спрашивал, где его мама… Причем, это не было похоже на старческий маразм. Он вел себя совершено естественно. Действительно, как маленький мальчик… А женщина на полном серьезе рассказывала о своем муже. Сначала он был красным командиром, близким другом Ленина, брошенным в застенки КГБ. Потом – космонавтом, отправленным на Луну и до сих пор там пребывающим по причине неисправности транспортного средства. Причем, если первый ей даже не пишет, то второй регулярно звонит на сотовый и жалуется на плохую еду. Под конец, уже собираясь уходить, она вдруг вспомнила, что ее муж – секретный физик, работает в тайной лаборатории, расположенной под московским Кремлем, со входом через мавзолей, и занимается созданием вечной батарейки для китайских электронных часов. Попросила при случае передать мужу, что у нее все в порядке, дети растут и ждут его возвращения. Правда, тут я уже не понял, о каком именно муже идет речь, о том, который физик, или о том, что на Луне.

– Самое любопытное, – подался вперед Брейгель, – что все остальные относились к странному, мягко говоря, поведению других, как к чему-то вполне естественному. Их это не пугало, не настораживало и даже не удивляло ни капли.

– Мы тоже столкнулись с чем-то похожим, – кивнул Камохин. – Женщина, в доме которой мы нашли пакаль, показывала фотографию мужчины в форме танкиста времен второй мировой и уверяла, что это ее муж.

– Постой, постой, – поднял руку Брейгель. – Вы нашли пакаль?

Камохин улыбнулся, открыл лежавший на столе чемоданчик и достал из него металлическую пластинку с изображением дерева.

– И где разлом?

– Самое интересное, – Камохин кинул пакаль поверх рассыпанных по столу бумаг, – что разлома нет.

– Как это? – непонимающе вскинул брови Орсон. – Пакаль – есть, а разлома – нет?

– Пакаль подарил женщине наш старый знакомый Павел. Он же твердит, что нашел его где-то в поле, неподалеку от деревни, но толком не помнит, где именно. Так что, полагаю, завтра придется брать его в оборот.