Zero - Марк Эльсберг

им довольны. За полгода до выборов опросы показывали, что он на двадцать два процента опережает ближайшего конкурента от республиканцев и двух других кандидатов. За шесть месяцев перед выборами я начал тайком раскручивать предвыборную карусель. В этом случае мне пришлось сложнее, чем в других опытах. Я не мог открыто давать пользователям советы, за кого голосовать, потому что Freemee, согласно уставу, вне политики. Ближе к делу: подобно тому, как я превратил скейтеров в любителей гольфа, я сделал из демократов — республиканцев, а из не определившихся — определившихся. Эктаппы рекомендовали им продукцию, бренды и стили поведения, которые соответствовали ценностным установкам одного из независимых кандидатов. Ведомые страстью увеличить свою стоимость, они выполняли рекомендации и тем самым меняли свое поведение и установки. Дело упрощал тот факт, что мне не нужно было охватывать весь электорат. В этом случае достаточно было тридцати процентов. А это много. Задачу можно было упростить еще больше — перенастроить демократов на республиканцев и наоборот. В таком случае потребовалось бы переключить лишь двенадцать процентов. Ко всеобщему, но не моему, признаюсь честно, удивлению, победил независимый кандидат! — Карл смеется. — Чуть не сказал мой кандидат.

* * *

Уилл слышит, как атомы спертого воздуха бьются друг о друга в бункере. Карл извещает их о том, что они новые властители мира.

— Это была хорошая или плохая новость из тех двух, о которых ты заявил вначале? — спрашивает Йенна.

Все смеются. «Пока над ситуацией получается смеяться, она не так уж серьезна», — думает Уилл. Или безнадежна, сказал бы пессимист. Но таких в комнате нет.

— Плохая новость совсем краткая, — отвечает Карл и обращается к Уиллу: — и адресована тебе.

— Как нам продать такой товар? — избавляет он Карла от дальнейших разъяснений. — Это крепкий орешек для маркетолога.

— Именно. Его потенциал чудовищен. Мы можем устойчиво влиять на практически любую сферу жизни человека, по крайней мере, человека западной цивилизации. Не в одночасье, конечно, но тем эффективнее.

— С принципиальным условием, — вмешивается Ким. — Люди не должны об этом догадываться. Если об этой возможности станет известно, пользователи сразу же потеряют доверие и выйдут из программы. На этом Freemee закончит свое существование.

— Мои расчеты говорят о другом, — не соглашается с ним Карл. — Пока люди уверены, что преимущества перевешивают, им нет дела до недостатков. Разве сократилось число пользователей Google, Facebook, Amazon, держателей банковских, кредитных или клиентских карт, которые не могу не замечать, что те высасывают из них сведения? Наоборот, клиентов у них так много, как никогда. Но лучше было бы, чтобы они ничего не знали. Нашими потенциальными клиентами будут лишь крупные концерны и организации, которые могут себе позволить финансировать такие кампании. Потому что за подобные кампании мы будем брать бессовестно большие деньги, это очевидно.

Уилл видит, как в голове Кима уже заработала счетная машинка.

— Это крайне сложная задача, — замечает Уилл.

— Наверное, вопрос стоит поставить иначе, — предлагает Ким. — А именно так: какая бизнес-модель вырисовывается из этой истории?

— Понимаю, к чему ты ведешь, — говорит Карл. — Мы можем не только влиять, но и получать прибыль обходными путями. Мы покупаем акции некоего бренда и навязываем его всем. Акции растут. Принцип работает, конечно, и в обратную сторону. Ты об этом?

— В общем, да.

— Это спекуляция на разнице курсов, это незаконно, — вмешивается Йенна. — За такое ты надолго отправишься за решетку.

— Ого, в таком случае надеюсь, что никто не станет присматриваться к снижению курса двух известных брендов потребительских товаров, в которые я сейчас не хотел бы углубляться, и к парочке коротких позиций, на которых некто, чье имя я не хочу здесь упоминать, сделал себе трехзначное миллионное состояние, — говорит он и с самодовольным видом откидывается на спинку кресла.

Йенна беззвучно опускает голову на столешницу.

— Должен согласиться с Йенной, — говорит Ким. — Это противоречит важным принципам Freemee — прозрачности и неподконтрольности другим. Мы поставим под удар сердце бренда. Мы не можем так рисковать.

Карл корчится в припадке хохота. Он с трудом произносит следующее:

— Сейчас мы сидим в защищенном от прослушки бункере без окон, без дверей, а он рассуждает о прозрачности! — выплевывает он слова и начинает размахивать руками. — Пошли они в жопу — прозрачность и неподконтрольность! Где вы видели у нас прозрачность? Знают ли пользователи, как написаны алгоритмы? Как высчитываются их оценки? Ничего они не знают! Им это неинтересно, за исключением парочки фриков, главное, чтобы работало! — Он вскакивает с места и идет вокруг стола. — А контроль? В нашем оплетенном сетью мире контроль над собственной жизнью — иллюзия! Хочешь наслаждаться плодами современной цивилизации — расплачивайся другой стороной монеты. С нами — цифровыми агентами и кормчими!

Он ставит правильно немного криво стоящий стул.

— Еще с 2007 года все больше машин чаще коммуницируют с интернетом и посредством него, чем с людьми. Цифровой мир кроется в каждой частичке реального, в наших телефонах и очках, умных часах и носимых компьютерах, телевизорах, кофемашинах и автомобилях, а скоро он будет и в наших продуктах питания, нашей одежде, в полу, стенах, воде, в воздухе, в наших телах. Цифровой мир уже давно и есть реальность!

Еще два стула он выравнивает по краю столешницы.

— Каково тебе будет за пределами этой реальности, можешь легко увидеть на примере какого-нибудь деревенщины или бомжа на улице. Ты выбираешь — быть внутри или на улице, быть своим или чужим, быть 0 или 1. В этом суть цифрового мира, потому что он не допускает третьего значения. Теперь это суть всего мира. Ему не знакома незавершенность: никакого чуть-чуть, никакого может быть, никакого ни-ни, никаких полутонов и намеков.

Еще два стула, теперь все незанятые стулья стоят на равном расстоянии параллельно краю столешницы.

— В целом это соответствует принципу, по которому люди упорядочивают мир: черное — белое, хорошее — плохое. Мы знаем его и по Иисусу и президенту Бушу: «Кто не со мной, тот против меня». — Он подмигивает. — Это к слову о неподконтрольности.

После того как он плюхается на свое место, Йенна участливо спрашивает:

— Полегчало, господин профессор? Хорошо.

Карл отвечает жестом презрения.

— Я считаю, — продолжает Йенна, — мы все должны хорошенько обдумать эту ситуацию. Дело слишком серьезное, чтобы принимать по нему решение здесь и сейчас. Давайте встретимся еще раз завтра утром. За это время каждый из нас сможет составить собственное мнение.

Карл снова в хорошем настроении. Он с силой ударят ладонями по столу.

— Именно! — смеется он. — Тогда и решим, кто станет следующим президентом Соединенных Штатов! И поскольку мы уже все равно замешаны, то