Тайпан - Джеймс Клавелл

– Боже всемогущий!

Гавань была забита торговыми судами со всей Азии и кораблями Королевского флота. На берегу теснились палатки, в которых расположились четыре тысячи солдат экспедиционного корпуса.

Однако больше всего Струана поразили сотни китайских сампанов, облепивших берег севернее Глессинг-Пойнт. Бессчетное количество джонок и сампанов прибывали и отчаливали каждую минуту. Тысячи крошечных лачуг выросли, как уродливые грибы, на склонах одного из холмов.

– Китайцы нескончаемой волной хлынули сюда с того самого дня, когда я вернулся из Кантона, – сказал Кулум. – Одному Богу известно, сколько их тут. Они прибывают на сампанах и джонках и устремляются на берег. Потом растворяются в этой кишащей людской массе. Ночью эти дьяволы разбредаются по острову и крадут все, что можно унести.

– Господь всемогущий!

– Поначалу они селились по всему острову. Потом я уговорил Лонгстаффа временно выделить им этот склон холма. Они называют его Тайпиншань или как-то в этом роде.

– Почему ты не сказал мне?

– Мы, дядя и я, хотели, чтобы ты сам все увидел. Несколько часов не имели никакого значения. Европейцев, не считая солдат, набирается сотни полторы. Лонгстафф рвет на себе остатки своих волос. Каждое утро мы вылавливаем в гавани по десять-пятнадцать китайских трупов. Убитых или утонувших.

– Нужно самому взглянуть на этот муравейник, чтобы поверить, – сказал Робб. – Как они живут! Места было достаточно, но они прибывают целыми толпами с каждым приливом.

– Что ж, – заметил Струан, – у нас не будет недостатка в носильщиках, слугах и рабочих руках. – Он повернулся к Óрлову. – Салютуйте флагману и пошлите сигнал от своего имени: «Разрешение бросить якорь в восьми кабельтовых». Свистать всех наверх! Я жду вас на корме!

О́рлов кивнул.

Пушки «Китайского облака» прогремели, и с флагмана раздался ответный выстрел. Разрешение было дано. Команда собралась на палубе. Струан подошел к леерному ограждению полуюта:

– Всем оставаться на корабле до полудня завтрашнего дня. И до этого же времени никто не должен подниматься на борт. Ни слова о нашем грузе. Или о том, что я на борту. Любого, кто проболтается, я протащу под килем. Всем матросам – двойное месячное жалованье, деньги будут выплачены завтра к вечеру серебром. Офицерам установить вооруженную охрану на юте по вахтам. Разойтись!

Матросы прокричали тройное «ура» в честь тайпана и разошлись.

– На какое время назначена распродажа, Кулум?

– На три часа дня, отец, завтра. В Счастливой Долине.

– Робб, позаботься, чтобы мы заранее располагали правильными номерами участков.

– Да. Мы принесли список. Круглый холм покупаем?

– Разумеется.

Робб задумался на мгновение:

– Если Брок окажется так же неподатлив, как ты, нам, возможно, придется рискнуть всем нашим будущим из-за этого несчастного холма.

– Верно. – Струан подозвал О́рлова. – В две склянки утренней вахты пошли сигнал Броку от имени Робба с просьбой прибыть на борт к четырем склянкам. Разбуди меня, когда пробьет две склянки. До того времени меня не беспокоить. С этого момента ты принимаешь командование.

– Хорошо, – кивнул О́рлов.

– Я пойду вздремну. Робб, тебе и Кулуму тоже нужно выспаться. Завтра нам предстоит долгий день. Да, кстати, Кулум, может быть, ты поразмыслишь над балом. Где, как и что. Через тридцать один день. – Он спустился вниз.

Когда «Китайское облако» приближался к флагману, Кулум подошел к О́рлову:

– Пожалуйста, спустите баркас на воду, как только мы станем на якорь.

– Тайпан приказал всем оставаться на борту. Без его разрешения не будет никакого баркаса.

– Но приказ не распространяется на нас, на мистера Струана и меня! – резко проговорил Кулум.

О́рлов хмыкнул:

– Ты не знаешь своего отца, Кулум Силач. Он сказал «всем». И именно так все и будет.

Кулум направился к люку, но О́рлов остановил его, небрежно покачивая боевым цепом:

– Его нельзя беспокоить. Это тоже его приказ.

– Убирайтесь с дороги!

– Когда тайпан отдает распоряжения, он всегда взвешивает каждое слово. Спроси у своего дяди. До тех пор, пока я капитан «Китайского облака», ни одна душа не сойдет на берег! Если бы он хотел, чтобы ты туда отправился, он бы так и сказал.

– Мы пробудем на борту до полудня, Кулум, – подтвердил Робб.

Сквозь ярость, обуревавшую его, Кулум спросил себя, будут ли и ему подчиняться столь же беспрекословно, когда он станет тайпаном. Он понимал, что подобное повиновение объяснялось не просто титулом. Его нужно было заслужить.

– Очень хорошо, капитан. – Он отошел и встал рядом с Роббом у фальшборта.

Молча они наблюдали, как остров вырастает перед ними. Вскоре они смогли разглядеть круглый холм.

– Этот холм нас прикончит, – сказал Робб.

– Теперь у нас есть деньги. Брок не станет вмешиваться.

– Он будет повышать, повышать и повышать цену, зная, что Дирк все равно купит холм, чего бы ему это ни стоило. Брок прекратит торговаться, когда цена вырастет до небес. Дирк привязан к этому холму так же крепко, как мы привязаны к Благородному Дому. Теперь это вопрос лица, растреклятого лица, черт бы его побрал! Их дикая ненависть друг к другу когда-нибудь уничтожит их обоих.

– Отец сказал, что покончит с ним за эти пять месяцев, разве нет?

– Да, парень. Ему придется это сделать. Я не смогу. И ты тоже.

Кулум не мог оторвать взгляд от холма и от Гонконга.

Хочешь ты этого или нет, сказал он себе, ощущая, как у него холодеет внутри, но перед тобой сейчас твое королевство. Если ты чувствуешь в себе силу. И смелость, чтобы принять его.

Ему вдруг стало страшно.

С рассветом капитан О́рлов дал распоряжение всей команде драить и без того сверкающее чистотой судно. В две склянки он послал сигнал Броку и спустился вниз.

– Доброе утро. Две склянки, – сказал О́рлов в закрытую дверь.

– Доброе утро, капитан, – ответил Струан, открывая ему. – Входите. – Он был в зеленом ночном халате из парчи, надетом на голое тело. Струан спал без одежды в любое время года. – Распорядитесь прислать мне завтрак. И попросите мистера Робба и Кулума присоединиться ко мне за столом через полчаса.

– Насчет завтрака я уже распорядился.

– Где Вольфганг?

– Наверху.

– А китайский мальчонка?

– Вместе с ним. Бегает за ним, как собака. – О́рлов протянул Струану аккуратно написанный список. – Эти лодки подходили к кораблю прошлым вечером и сегодня утром, спрашивали вас. Жена вашего брата прислала баркас с просьбой к мужу как можно скорее прибыть на борт. Капитан Глессинг справлялся о вашем сыне. Синклер и его сестра тоже о нем спрашивали. Она также хотела повидать и вас, поэтому вы найдете ее имя в списке. Кроме того, был сигнал с флагмана: «Вашему сыну незамедлительно прибыть на борт». Капитан Глессинг ругался, как подвальная крыса, когда я отослал его ни с чем.

– Благодарю вас.

В дверь постучали.

– Да?

– Доброе утро, сэр-р! – сказал вошедший матрос. – Сигнал с «Белой ведьмы»: «С удовольствием».

– Спасибо, сигнальщик. – Матрос повернулся и исчез за дверью. Струан протянул О́рлову банковский чек на тысячу гиней. – Вместе с нашей благодарностью, капитан.

О́рлов прочел сумму. Он ошеломленно поморгал и перечел ее снова.

– Это по-княжески. По-княжески. – Он вернул чек Струану. – Я всего лишь выполнял свою работу.

– Нет. С таким количеством денег на борту – нет. Возьмите чек. Вы его заслужили.

О́рлов поколебался, потом опустил бумагу в карман. Он снял с руки боевой цеп и задумчиво положил его на полку рядом с другими.

– Ваш сын, – заговорил он после долгой паузы, – вам нужно будет хорошенько присматривать за ним. Впереди его караулит большая беда.

– А? – Струан оторвал глаза от списка.

– Да. – О́рлов поскреб свою короткую бороду.

– Что это значит? Опять ваше дьявольское ведовство?

– Опять мое второе зрение, да.

– Какая именно беда? – Из долгого опыта Струан знал, что О́рлов никогда ничего не предсказывает просто так. Слишком часто этот странный человек оказывался прав.

– Не знаю. – Неожиданная улыбка осветила лицо норвежца. – Он думает, что когда станет тайпаном, то отберет у меня мой корабль.

– Значит, вам придется заслужить его доверие, заставить его изменить свое решение, иначе вы потеряете клипер.

О́рлов ухмыльнулся:

– Да. Так я и сделаю, можете не сомневаться. – Улыбка погасла. – Но он станет тайпаном в дурной день. Кровь будет на его руках.

Помолчав немного, Струан спросил:

– Чья? Моя?

О́рлов пожал плечами:

– Не знаю. Но он доставит вам много хлопот. В этом я твердо уверен.