Тайпан - Джеймс Клавелл

– Мистер Кьюдахи, обыщите его!

– Эй, я же прибыл с белым флагом и без оружия. Это чистая правда. Я дал тебе слово, да помогут мне святые угодники! – возмутился Скраггер, состроив невинное лицо.

– Тебя обыщут в любом случае!

Скраггер дал себя осмотреть.

– Теперь ты удовлетворен, тайпан?

– На данный момент.

– Тогда пойдем вниз. Только мы вдвоем. Как я просил.

Струан проверил свой пистолет и жестом показал Скраггеру на трап.

– Всем оставаться на палубе.

К изумлению Струана, Скраггер двигался по клиперу с уверенностью человека, уже побывавшего раз на борту. Войдя в каюту, он с размаху упал в кресло и с довольным видом вытянул ноги.

– Я бы не прочь промочить горло до начала разговора, если ты не против. Грести – работка не из легких, и меня мучает жажда.

– Ром?

– Бренди. А-а, бренди! И ежели у вас отыщется лишний бочонок, я буду страсть как расположен.

– Расположен сделать что?

– Запастись терпением. – Глаза Скраггера холодно блеснули, как сталь клинка. – А ты как раз такой, как я думал.

– Ты говорил, что жил в Лондоне?

– Что верно, то верно, так и сказал. Давно только это было. А-а, вот спасибо. – Скраггер принял высокую кружку бренди многолетней выдержки. Он умильно потянул носом, в несколько глотков опорожнил ее, вздохнул и вытер грязные усы. – Ах, бренди, бренди! Единственное, что плохо в моей нынешней должности, так это нехватка бренди. Страсть как эта штука помогает мне от сердца.

Струан вновь наполнил кружку.

– Благодарствуй, тайпан.

– Из какой ты части Лондона? – спросил Струан, поигрывая пистолетом.

– Из прибрежной канавы, приятель. Как раз там я и вырос.

– Как твое имя?

– Дик. А что?

Струан пожал плечами.

– Теперь давай к делу, – сказал он, решив отправить со следующей почтой запрос своим агентам, не является ли человек по имени Дик Скраггер потомком старой Этель, которой они с Роббом доводились внучатыми племянниками.

– А как же, тайпан, непременно. У Фан Чой хочет поговорить с тобой. Наедине, прямо сейчас.

– О чем?

– Я его не спрашивал, а сам он не сказал. «Отправляйся, – говорит, – привези мне тайпана». И вот я здесь. – Он осушил кружку, потом хитро прищурился. – У тебя на борту прорва серебра, если слухи не врут. А?

– Передай ему, что я встречусь с ним здесь. Я разрешаю ему прибыть на борт – одному и без оружия.

Скраггер в ответ расхохотался во все горло и привычно почесался: его одежда кишела вшами.

– Ну, тайпан, ты же знаешь, что он на это не пойдет. Да ты и сам в одиночку не пошел бы к нему без вроде как защиты. Видал того парнишку на моей джонке?

– Да.

– Это его младший сын. Он будет заложником. Ты должен прибыть к нему на корабль – при оружии, если хочешь, – а мальчишка останется здесь.

– А потом окажется, что это переодетый сын носильщика, а меня искромсают на куски!

– Ну нет! – обиделся Скраггер. – Я даю тебе слово, клянусь Богом! И он тоже. Мы не какое-нибудь грязное пиратское отребье. У нас под командой три тысячи судов, и мы правим на всем побережье, как тебе хорошо известно. Я даю тебе честное слово, клянусь Господом! И он тоже.

Струан заметил белые шрамы на запястьях Скраггера. Он знал, что обнаружит такие же и на его лодыжках.

– Почему ты, англичанин, с ним?

– В самом деле, почему, приятель? Вот уж действительно, – ответил Скраггер, поднимаясь на ноги. – Ничего, если я плесну себе еще? Премного благодарен. В его флоте нас, англичан, человек, пожалуй, пятьдесят, если не больше. И еще человек пятнадцать других – американцев большей частью, и один французик. Капитаны, пушкари, артиллеристы, помощники. Я сам-то раньше плавал помощником боцмана, – словоохотливо продолжал он, разогретый выпивкой. – Лет десять, если не больше, назад мы потерпели крушение у одного из островов там, на севере. Грязные коротконогие языческие ублюдки поймали меня и сделали своим рабом, джапанцы их звали. Они продали меня другим языческим ублюдкам, но я убежал и встретился с У Фан Чоем. Он предложил мне службу, когда узнал, что я плавал помощником боцмана и могу на корабле делать почти все. – Скраггер прикончил еще одну кружку, рыгнул и наполнил ее снова. – Ну так что, мы едем или нет?

– А почему бы тебе сейчас не остаться с нами? Дорогу через флот У Фана я себе проложу без всякого труда.

– Спасибо, приятель, но я доволен своей теперешней жизнью.

– Как долго ты пробыл заключенным?

Рука Скраггера с кружкой остановилась на полдороге, и его взгляд стал настороженным.

– Достаточно долго, приятель. – Он взглянул на белые шрамы на запястье. – Следы от браслетов, а? Н-да, уже двенадцать лет прошло, а они все еще со мной.

– Откуда ты сбежал? Из Ботани-Бей?

– Ага, из Ботани-Бей и есть, – ответил Скраггер, к которому вернулся его дружелюбный тон. – Пятнадцать лет ссылки я получил, когда был еще совсем мальчишкой, по крайней мере моложе, чем сейчас. Лет эдак двадцать пять мне было. Тебе, кстати, сколько?

– Достаточно много.

– А я вот про себя так никогда точно и не знал. Может, мне тридцать пять, а может, сорок пять. Ага. Так вот, пятнадцать лет за то, что съездил по морде мерзавцу – помощнику капитана на трижды чертовом фрегате.

– Тебе еще повезло, что тебя не вздернули.

– Повезло, это уж верно. – Скраггер опять рыгнул со счастливой ухмылкой. – Мне нравится беседовать с тобой, тайпан. Совсем не то что с моими помощниками. Да-а… Так вот, из Англии нас и повезли. Девять месяцев в море, скованный одной цепью вместе с четырьмястами другими бедолагами, да еще столько же примерно женщин там было. Нас приковали к брусьям трюма. На десять месяцев или даже больше. Сухари и вода, и ни кусочка мяса. Нельзя так с людьми обращаться, никак нельзя. Когда пришли в порт, живых нас осталось не больше сотни. В порту Сиднея мы взбунтовались и разбили цепи. Поубивали всех до одного тюремщиков, чтоб их черти забрали. Потом год отсиживался в буше, потом нашел себе корабль. Торговый. – Скраггер злобно ухмыльнулся. – По крайней мере, кормились мы за счет купцов. – Он заглянул в свою кружку, и улыбка исчезла с его лица. – Да, висельники, висельники мы все и есть. Да проклянет Господь Бог всех крепкозадых сторожей на свете! – огрызнулся он. Некоторое время он сидел молча, погруженный в воспоминания. – Но про кораблекрушение все это правда, и про остальное тоже.

Струан закурил сигару.

– Зачем служить этому отребью, этой бешеной собаке У Фан Чою?

– Я скажу тебе, приятель. Я свободен как ветер. У меня три жены, я ем вдоволь, получаю хорошие деньги, и я капитан корабля. Он обращается со мной лучше, чем мои проклятые соплеменники. Будь они трижды прокляты! Да. Для них я висельник, воронья добыча. Но для У Фана – нет, а где и как еще человек вроде меня может иметь жен, хороший стол, деньги и чтобы никаких тебе тюремщиков или виселиц, а? Конечно, я буду с ним – или с любым, кто даст мне все это. – Он встал. – Так ты идешь, как он просил, или нам придется брать тебя на абордаж?

– Возьмите меня на абордаж, капитан Скраггер. Но сначала допейте свое бренди. Это будет последнее бренди, которое вы выпьете на этом свете.

– Да у нас против тебя больше сотни кораблей.

– Ты, должно быть, принимаешь меня за круглого идиота. У Фан Чой никогда сам не сунется в эти воды. Никогда. Пока наши военные корабли стоят всего лишь на другой стороне Гонконга. У Фана с вами нет.

– Да ты и в самом деле хитер, тайпан, – хихикнул Скраггер. – Меня предупреждали. Да. У Фан Чоя с нами нет, зато есть его главный адмирал У Квок, его старший сын. И тот мальчишка – его сын, У Квока. Это чистая правда.

– Правда имеет много лиц, Скраггер, – сказал Струан. – А теперь убирайся к чертям с моего корабля! Белый флаг распространяется только на твое судно. Я покажу тебе, чего стоит ваш вонючий пиратский флот.

– Уж это верно, тайпан, тебе только волю дай. Да, чуть не забыл, – сказал он, доставая с груди маленький кожаный мешочек, висевший на шнурке вокруг шеи. Вынув оттуда сложенный лист бумаги, он положил его на стол и подтолкнул к Струану. – Я должен был передать тебе вот это, – сказал он, и его лицо презрительно скривилось.

Струан развернул бумагу. На белом листе стоял оттиск печати Жэнь-гуа. Внутри лежала половинка монеты.

Струан с невозмутимым видом замер на носу своего баркаса, глубоко засунув руки в карманы толстого морского сюртука. С правой кисти свисал боевой цеп, за поясом торчали пистолеты. Его люди с напряженными лицами сидели на веслах, вооруженные до зубов. Скраггер опустился на скамью в середине баркаса и пьяным голосом напевал матросскую песню. По предварительной договоренности со Скраггером – Струан настоял на этом условии – пиратский флагман отделился от охраняющей его флотилии джонок и подошел ближе к берегу, расположившись в нескольких сотнях ярдов с подветренной стороны от «Китайского облака». Здесь, оставив лишь небольшой парус на корме, флагман лег в дрейф, находясь под прицелом пушек клипера и фактически в его власти. Но остальные джонки по-прежнему преграждали англичанам дорогу, окружив два больших корабля.