Тайпан - Джеймс Клавелл

– Клянусь левой ягодицей Тора, да их тут целый флот! – крякнул капитан О́рлов. – Тайпан, я насчитал больше сотни. Поворачиваем и удираем?

– Следуем прежним курсом, капитан. У нас перед ними выигрыш в скорости. Очистить палубы! Мы подойдем поближе и посмотрим. Поставить брамсель и фор-брамсель!

О́рлов проорал наверх:

– Поставить брамсель и фор-брамсель! Все паруса, хоу! – Офицеры подхватили эти крики, матросы бросились к парусам, развернули их, и «Китайское облако», разрезая форштевнем воду, полетел еще быстрее.

Корабль находился в проливе между крупным островом Пок-Ли-Чау в двух милях по левому борту и небольшим островком Ап-Ли-Чау в полумиле справа. Ап-Ли-Чау отстоял на четверть мили от Гонконга и образовывал удобный залив, получивший название Абердин. На берегу этого залива располагалась рыбацкая деревушка. Струан заметил в заливе больше сампанов и рыбацких джонок, чем их было там месяц назад.

На ют поднялись Робб и Кулум. Робб увидел джонки на горизонте, и волосы зашевелились у него на затылке.

– Кто они такие, Дирк?

– Не знаю. Ну-ка, в сторону!

Кулум и Робб отскочили с дороги, когда несколько матросов спустились по вантам и, покрикивая хором, закрепили натянутые тросы, а затем бросились к боевым местам на корме. Струан протянул бинокль Мауссу, чья грузная фигура появилась на юте рядом с ним:

– Ты можешь разобрать, что у них за флаг, Вольфганг?

– Нет, тайпан, пока нет. – Вольфганг, чувствуя, как у него пересохло во рту, вглядывался в огромную, неповоротливую боевую джонку, шедшую впереди, одну из самых больших, какие ему доводилось видеть, – более двухсот футов в длину и водоизмещением около пятисот тонн. Ее корпус с несоразмерно большой кормой слегка кренился под давлением трех обширных парусов. – Gott im Himmel, их слишком много для пиратского флота. Но это вряд ли армада для вторжения на остров? Они, конечно, не осмелятся напасть на Гонконг, пока наш флот так близко.

– Мы скоро все узнаем, – сказал Струан. – Два румба вправо!

– Два румба вправо, – отозвался рулевой.

– Так держать! – Струан проверил положение парусов.

Свежий ветер и натянутые, звенящие снасти заражали его радостным возбуждением.

– Смотрите! – крикнул капитан О́рлов, показывая назад.

Еще одна флотилия джонок показалась из-за южной оконечности Пок-Ли-Чау, готовясь отрезать им путь к отступлению.

– Это засада! Приготовиться повернуть…

– Остановитесь, капитан! Я на юте!

Капитан О́рлов угрюмо отошел к рулевому и встал у компаса, проклиная правило, в котором оговаривалось, что, когда тайпан находился на юте любого судна, принадлежащего Благородному Дому, он становился его капитаном.

Что ж, подумал О́рлов, удачи тебе, тайпан. Если мы сейчас не развернемся и не бросимся наутек, эти джонки с их висельниками отрежут нас, а те, что впереди, просто задавят нас численностью, и мой прекрасный корабль перестанет существовать. Черта с два, разрази меня гром! Со своими пушками мы отправим штук тридцать в огненные ямы Валгаллы и пролетим сквозь их строй подобно валькирии.

И впервые за эти четыре дня он забыл о серебре и радостно думал лишь о предстоящей схватке.

Корабельный колокол пробил восемь склянок.

– Разрешение сойти вниз, капитан! – крикнул О́рлов.

– Да. Возьмите с собой мистера Кулума и покажите ему, что нужно делать.

О́рлов быстро проводил Кулума вглубь корабля.

– Когда пробьет восемь склянок в утреннюю вахту – это полдень по береговому времени, – капитан обязан завести хронометр, – объяснил он, испытывая облегчение оттого, что ушел с юта, когда тайпан узурпировал командование судном. Хотя, опять же, признался он себе, будь ты на месте тайпана, ты сделал бы то же самое. Оказавшись там, ты бы никогда и никому не уступил самой прекрасной должности на свете.

Его маленькие голубые глазки изучали Кулума. Он заметил его мгновенную неприязнь к нему и взгляды исподтишка на его горб и короткие ноги. Даже после сорока лет таких взглядов он все еще не выносил, когда его считали уродом.

– Я родился на льдине в снежную бурю. Моя мать говорила, я был таким красивым малышом, что злой дух Ворг растоптал меня своими копытами через час после моего рождения.

Кулум неуютно задвигался в полутьме.

– О?

– У Ворга раздвоенные копыта, – с коротким смешком добавил О́рлов. – Ты веришь в духов?

– Нет. Нет, не думаю.

– Но в дьявола ты веришь? Как все добрые христиане?

– Верю. – Кулум старался не выдать голосом охватившего его страха. – Что следует делать с хронометром?

– Его следует завести. – О́рлов опять хохотнул. – Если бы тебя мать рожала на свет так же, как меня, может, и ты вышел бы Кулумом Горбуном вместо Кулума Стройного Красавчика, а? С высоты моего роста на все смотришь по-другому.

– Мне очень… Вам, должно быть, ужасно трудно.

– Не трудно – ваш Шекспир нашел слова получше. Но ты не волнуйся, Кулум Силач. Я могу убить человека вдвое больше меня безо всякого труда. Хочешь, я научу тебя убивать? Скажу сразу, лучшего учителя тебе не найти. За исключением разве что тайпана.

– Нет. Нет, спасибо.

– Ты поступишь разумно, если научишься этому. Очень разумно. Попроси своего отца дать тебе несколько уроков. Когда-нибудь тебе понадобится такое умение. Да, и скоро. Ты знал, что у меня есть дар провидения?

Кулум передернулся:

– Нет.

Глаза О́рлова сверкнули в темноте, улыбка сделала его еще больше похожим на маленького злого гнома.

– Тебе еще многому нужно научиться. Ты ведь хочешь стать тайпаном?

– Да. Я надеюсь стать им. Когда-нибудь.

– В тот день руки твои обагрятся кровью.

Кулум вздрогнул, но тут же постарался вернуть самообладание.

– Что вы хотите этим сказать?

– Уши у тебя есть. В тот день на твоих руках будет кровь. Да. И очень скоро тебе понадобится человек, которому ты сможешь доверять в течение многих-многих дней. Пока Нурстедт Стриде О́рлов является капитаном одного из твоих кораблей, ты можешь верить ему.

– Я запомню, капитан О́рлов, – сказал Кулум и пообещал себе, что, когда станет тайпаном, первым делом спишет О́рлова на берег. И тут, подняв голову и заглянув ему в лицо, он вдруг испытал странное чувство, будто О́рлов прочел его тайные мысли. – В чем дело, капитан?

– Спроси у себя самого. – О́рлов отпер шкафчик, в котором хранился хронометр. Для этого ему пришлось встать на ступеньку приставной лесенки. Затем он начал аккуратно заводить часы большим ключом. – Эти часы нужно заводить на тридцать три оборота.

– А почему вы сами делаете это? Почему не один из офицеров? – спросил Кулум, хотя это его нисколько не интересовало.

– Это обязанность капитана. Одна из них. Навигация – такая вещь, которую следует хранить в тайне. Если бы с этим мог справиться любой матрос на корабле, конца бы не было бунтам. Лучше всего, когда только капитан и несколько офицеров обладают необходимыми навыками и знаниями. Тогда матросы без них беспомощны и обречены на гибель. Мы держим хронометр на запоре и здесь, подальше от глаз, безопасности ради. Разве он не прекрасен? Какая работа, а? Сделано добрыми английскими руками с помощью добрых английских мозгов. Он показывает точное лондонское время.

Воздух в проходе был спертый, и Кулум почувствовал приступ дурноты, тем более сильный, что его терзал страх перед О́рловом и предстоящей схваткой. Но он сумел справиться с тошнотой и твердо решил, что не доставит удовольствия О́рлову, раскиснув у него на глазах. Он постарался не замечать кисловатого запаха, который шел из льял. Когда-нибудь я рассчитаюсь с ним за все, поклялся он про себя.

– Неужели хронометр настолько важен?

– Ты посещал университет и задаешь такие вопросы? Без этого красавца нам конец. Ты слышал о капитане Куке? Шестьдесят лет назад он первый воспользовался хронометром и доказал его необходимость. До того времени мы не могли определять долготу. Но теперь, имея точное лондонское время и секстант, мы можем узнать, где находимся, с точностью до мили. – О́рлов запер шкафчик и бросил на Кулума быстрый взгляд. – Ты умеешь пользоваться секстантом?

– Нет.

– Когда мы потопим джонки, я покажу тебе. Или ты полагаешь, что сможешь быть тайпаном Благородного Дома, сидя на берегу? А?

Они услышали торопливый топот ног по палубе и почувствовали, что «Китайское облако» еще больше прибавил в скорости. Здесь, внизу, казалось, что весь корабль пульсирует, словно живое существо.

Кулум облизнул сухие губы:

– А мы сможем потопить так много джонок и уйти от опасности?

– Если не сможем, до берега придется добираться вплавь. – Коротышка посмотрел на Кулума снизу вверх. – Ты когда-нибудь терпел кораблекрушение или тонул?