Тайпан - Джеймс Клавелл

– Одна. – Она поиграла шалью и поправила ее на плечах. – Сейчас в Кантоне находятся четыре тысячи знаменосцев. И большая армада брандеров. Наш флот должен подвергнуться нападению, если попытается атаковать форты Бог. И еще один флот ждет в пятидесяти милях к северу. Имя У Квок говорит вам о чем-нибудь?

Струан притворился, что пытается вспомнить, но на самом деле он был потрясен. До встречи со Скраггером он сам никогда не слышал об У Квоке. Об У Фан Чое, его отце, – конечно, но не о сыне. Маусс не был посвящен ни в то, что происходило на большой джонке, ни в то, что сказал Скраггер. Знали обо всем только Кулум и Робб. От них Мэри никак не могла узнать об У Квоке. Значит, она должна была получить эти сведения от самого У Квока – или от Жэнь-гуа. Но каким образом?

– Имя как имя, – сказал он наконец. – Почему ты спросила?

– У Квок – старший сын У Фан Чоя.

– Пиратского предводителя? Белого Лотоса? – Струан изобразил на лице удивление.

– Я обожаю шокировать вас, – весело сказала она. – Так вот, император через хоппо в Кантоне тайно предложил У Квоку и У Фан Чою должности мандаринов. И еще генерал-губернаторство в провинции Фуцзянь и на Формозе. В обмен за нападение на корабли в гавани Гонконга. Всем их флотом.

– На какой день назначено нападение? – На этот раз его шок был неподдельным.

– Они еще не приняли предложения. Как говорят китайцы, «переговоры продолжаются».

Может ли быть так, что У Квок просил об услугах лишь для отвода глаз, спрашивал себя Струан. Дьявольская интрига внутри еще одной интриги, чтобы усыпить его бдительность и покрепче захлопнуть дверцу западни? При чем здесь тогда монета? Стали бы они рисковать всем своим флотом? Три тысячи джонок с пиратским сбродом на борту могли бы покончить с нами – может быть!

– А ты узнаешь, если они примут… если нападение все-таки состоится?

– Я не уверена, но думаю, что да. Однако это еще не все, тайпан. Да будет вам известно, что вознаграждение за вашу голову удвоено. Назначено вознаграждение и за Кулума тоже. Десять тысяч долларов. Вообще, за каждого англичанина. Джорджа Глессинга, Лонгстаффа, Брока. – Ее голос упал. – И за Мэй-мэй, Дункана и Кейт. Если их захватят живыми.

– Что?!

– Я услышала об этом три дня назад. Вас здесь не было, поэтому я с первым же судном поспешила в Макао, но вы уже уехали оттуда. Так что я отправилась прямо к Мэй-мэй. Я сказала ей, что меня послали вы, что вам стало известно, будто ей и детям грозит опасность. Затем я повидала вашего компрадора и передала ему, от вашего имени, чтобы он забрал Мэй-мэй с детьми к себе, добавив, что, если с ними случится что-нибудь до вашего возвращения, вы повесите его самого, его детей и детей его детей.

– Что ответил Чэнь Шэн?

– Он просил передать, что вам нечего бояться. Я проводила Мэй-мэй и детей в его дом, потом вернулась на Гонконг. Думаю, на время они в безопасности.

– Он знает про серебро?

– Разумеется. Часть его, очень маленькая часть, принадлежит ему. Разве он мог бы найти более выгодное применение своим деньгам?

– Кто еще давал серебро?

– Я знаю о Чэнь Шэне, Жэнь-гуа, купцах кохонга – каждый внес свою долю. Это составило около пятнадцати лаков. Насчет остального я не уверена. Вероятно, маньчжурские мандарины.

– Тисэнь?

– Нет. Он в совершенной немилости. Все его богатство отошло в императорскую казну. Купцы кохонга считают, что оно оценивалось в две тысячи лаков. Золотом.

– Так Чэнь Шэн сказал, что присмотрит за Мэй-мэй и детьми?

– Да. Теперь, когда вы снова богаты, он готов отвечать за них жизнью своей матери. По крайней мере, какое-то время.

– Подожди меня здесь, Мэри. – Струан повернул к пляжу. Он нашел глазами Маусса, окрикнул его, подзывая рукой, и заторопился ему навстречу. – Вольфганг, разыщи О́рлова и отправляйся на «Китайском облаке» в Макао. Забери Мэй-мэй и детей и привези их вместе с амой сюда. На всех парусах. Оставь Кьюдахи присматривать за палаткой.

– Привезти их сюда, на остров?

– Да. Вы должны вернуться к завтрашнему дню. Они живут у Чэнь Шэна.

– Привезти их сюда? Открыто?

– Да, клянусь Богом! Отправляйся немедленно!

– Я не стану этого делать, тайпан. В открытую – нет. Вы же этим погубите себя. Вы ведь знаете, что перед вами захлопнутся все двери, вы станете изгоем.

– Мандарины назначили награду за их головы. Торопись!

– Gott im Himmel! – Маусс нервно подергал себя за бороду. – Я тайно доставлю их на корабль и возьму с О́рлова клятву держать язык за зубами. Gott im Himmel, прости меня, несчастного грешника!

Струан вернулся к Мэри:

– Мэри, кто сообщил тебе о похищении?

– Вы не знаете этого человека.

– Ты подвергаешь себя большой опасности, девочка. Получаешь информацию, а потом сама же начинаешь действовать.

– Я очень осторожна.

– Оставь Макао раз и навсегда. Избавься от той жизни, пока у тебя есть эта. Твой йосс не может длиться вечно.

– Давайте лучше поговорим о вас, тайпан. Вы не можете выставлять здесь напоказ свою любовницу.

– Она и дети будут в безопасности на борту моего клипера, а это единственное, что имеет значение.

– Только не в нашем обществе, клянусь Богом! И вы это знаете. Они уничтожат вас, тайпан, даже вас, если вы пойдете против их проклятых правил. Они должны будут сделать это. Она китаянка.

– Чума на них!

– Да. Но это проклятие прозвучит одиноко, а вам нужно думать о своем доме. Пока Мэй-мэй существует только для вас, им она не опасна. То, чего не видно, не существует. Я не могу давать вам советы – вы знаете это лучше, чем кто-либо, но я умоляю вас, пусть о ней никто не узнает.

– Я следовал этому правилу раньше, буду следовать ему и впредь – до тех пор, пока им ничто не угрожает. Я обязан тебе услугой, Мэри.

– Да. – В ее глазах вспыхнул странный огонек. – Я согласна ее принять.

– Назови ее.

– Все, что я попрошу?

– Назови ее.

– Не теперь. Когда она мне будет нужна, я обращусь к вам. Да. Когда-нибудь мне понадобится ваша помощь. – Потом она добавила небрежно: – Вам следовало бы быть более осторожным с такими обещаниями, тайпан. Я женщина, а женский ум очень не похож на мужской.

– Это верно, – ответил он и улыбнулся.

– У вас такая чудесная улыбка, тайпан.

– Благодарю вас, добрая леди. – Он изящно поклонился. – Это такая высокая похвала для бедного тайпана. – Он взял ее под руку, и они направились к пляжу. – Кто сказал тебе о Мэй-мэй и о детях?

– Мы договорились два года назад, что источники моей информации священны и неприкосновенны.

– Постарайся обойтись без таких длинных слов.

– Я рада, что наконец встретилась с Мэй-мэй. Она так прекрасна. И дети тоже. – Мэри чувствовала себя согретой прикосновением его руки.

– А есть хоть какая-нибудь вероятность, что твоя информация неверна?

– Нет. Похищение за выкуп – древний китайский обычай.

– Гнусный обычай. Покушаться на женщин и детей. – Струан какое-то время шел молча. – Как долго ты собираешься пробыть здесь?

– Несколько дней. Горацио… Горацио немного теряется, когда остается один. Кстати, Чэнь Шэн, конечно, знает, что я говорю на кантонском. Теперь об этом знает и Мэй-мэй. Я попросила ее сохранить это в секрете. Она ведь никому не расскажет, правда?

– Нет. На этот счет можешь не беспокоиться. Но я напомню ей о твоей просьбе. – Он заставил себя не думать о Мэй-мэй, детях, У Квоке, брандерах и оставшихся трех половинках монет. – Один секрет заслуживает другого. Благородный Дом дает бал через тридцать дней. Разумеется, вы приглашены.

– Какая замечательная идея!

– Мы назначили приз. Тысяча гиней для леди в самом красивом платье.

– Боже милостивый, тайпан, да вам глаза выцарапают!

– Судьей будет Аристотель.

– Все равно выцарапают. – Ее глаза вдруг словно поменяли цвет. – Вам не следует забывать об одной вещи: вы теперь самый завидный жених во всей Азии.

– Что?

Ее смех прозвучал почти насмешливо.

– Лучше вам поторопиться с выбором супруги, пока еще есть время. Немало красоток будут вертеть у вас перед носом кружевными панталончиками, и немало мамаш принарядят своих дочек, чтобы пропихнуть их к вам в постель.

– Как только у тебя язык поворачивается говорить такое?

– Ну что же, смотрите не говорите потом, что вас не предупреждали. Тысяча гиней? Думаю, я бы хотела выиграть такой приз. – Ее настроение неожиданно изменилось. – У меня есть деньги, чтобы купить такое платье, как вам хорошо известно, но если я это сделаю, то… то что станется с той Мэри Синклер, к которой все привыкли? Каждому известно, что мы бедны, как кули.

– Но я не вижу, что мешало бы мне подарить тебе красивое, модное платье. По крайней мере, ничто не запрещает мне предложить его тебе через Горацио. Как ты думаешь?