Человеческая оболчка (СИ) - Котаев Алексей

— Молчишь, значит? — продолжал допрос мужчина. — Живорожденный, небось.

Парень округлил глаза.

— А ты думал я тупой? Оккер вечно гоняет таких, как ты! — сложил руки на груди здоровяк. — Я буду скромнее. Убью быстро. Так скажешь, что ни будь, напоследок?

— Я подарю тебе теплую землю.

— Теплую? — громкий хохот раздался на всю округу, содрогая карьер. — Теплую землю? Ничего глупее я в жизни не слышал! И как же ты это сделаешь?

Здоровяк подошел к Айзеку, и положил ему свою тяжелую руку на плечо мальчишки. Он наклонился к нему как к маленькому ребенку. — Давай. По секрету.

— Башни могут греть.

Не убирая с парня свою огромную ладонь, мужик почесал бороду. Разговор был тихий, и все вокруг еле заметно подались вперед, пытаясь к нему прислушаться. — И ты, конечно, можешь в них попасть? Так я и поверил.

— В кобуре. — парень отогнул плащ, чтобы здоровяк увидел то, что скрывалось под ним. — Я достал его там. Недавно. А еще продал еду из башен вон тому мужику. — Айзек кивнул в сторону Самира.

Ямовой достал пистолет, что был на груди Айзека. Повертев перед собой, он сравнил его со своим, что носил на поясе. — И вправду. Такой же. Мои предки передавали эту штуку из поколения в поколение, и считалось, что она была добыта под землей.

Мужик рассматривал пистолеты, с ностальгией рассказывая про давние времена. Он вынул магазин из пистолета Айзека и улыбнулся. По нему было видно, что такой роскоши, как патроны, он не застал, и пистолет был нужен ему, скорее для вида и статности. Он достал свой магазин и поменял с магазином Айзека. — Выкрутился! Молодец, щенок! Патроны я заберу. Считай — аванс за свою жизнь.

Айзек коротко кивнул, прижимаемый к земле одной только аурой Ямового.

— Кстати! — так же шепотом продолжал здоровяк. — Сколько же людей ты погубил, идя этим путем?

— Шестьдесят два. Возможно шестьдесят четыре.

— Да ты безумец. И как? Сил то идти не поубавилось?

— Нет.

— Хмм… Довольно честный ответ. Я хотел отпустить тебя просто так, но знаешь… Там за отвалом, — ткнул бородач в сторону снежной пустыни, что проглядывалась через брешь в насыпи. — тебя ждет с десяток больных на голову дегенератов Оккера. И мне-то насрать на тебя, но, если они увидят, что ты выехал с моей земли — сожрут с говном и меня. И не подавятся!

— Похоже на правду…

— И мне было бы проще выкинуть твой труп в пустыню… Но! Ты сядешь в свою машину и спустишься вниз. Самир доставит тебя на отметку. И ты уедешь, словно тебя и не было.

— А твои люди?

— Будут молчать. Как видишь, тебя быстро нашли! Они хорошие. Исполнительные и организованные. Я в них верю, — здоровяк снова наклонился к парню. — А они молятся, чтобы моя вера длилась подольше. Я и в тебя теперь верю. Чуешь чем пахнет?

Айзек снова кивнул, не в силах выдержать давления.

— И, если моя вера внезапно закончится — я тебя найду.

Здоровяк вернул парню пустой пистолет и резко оборвав разговор развернулся. Он медленно направился к обрыву, громко крикнув. — Эй вы, скот, а ну быстро подняли и освободили клеть. Наш тайный гость покидает это место!

Мотор ровно вибрировал, стоило ему только прогреться. Айзек выжал педаль, толкнул рычаг и железные внутренности вновь закрутились. Самир прыгнул на переднее сиденье, чтобы сопроводить Айзека, он тихо сидел и виновато молчал, понимая, что сдал парня с потрохами.

Юноша удивительным образом выкрутился, но его это совсем не радовало. Он лишь с облегчением гнал машину, но хорошего в этом облегчении не было. Ханна так и не пришла, а на его счету еще две жертвы. Он вновь задумался о том, чтобы сдаться Оккеру, но тело двигало машину в сторону клети, и само по себе даже не рассматривало такой вариант.

— Ты точно можешь дать теплую землю? — раздался голос Самира. Айзек ему не ответил, лишь пристально вглядывался в дорогу, с одной стороны которой был высокий обрыв. Самир подождал немного, и вновь начал сыпать вопросами. — Ты как сам-то? Те двое были твоими друзьями?

Но Айзек продолжал молчать, утонув в своих мыслях, он медленно подкрался к клети, проехав через арку и остановился, в ожидании, когда коробка поднимется на поверхность.

— Даже не спросишь, куда там ехать?

— Куда?

— Оооо! Ждет тебя мало приятного, парень, — обрадовался началу диалога усатый. — Отметка минус две тысячи пятьсот. По тоннелю до развилки проберешься без труда, там направо. Дальше штопором пойдет вверх. Там снова развилка. На ней снова направо. Дальше прямо, налево, штопор, налево. Все запомнил?

— Да, — беззвучно ответил Айзек.

Пассажирская дверь резко открылась и в кабину заглянула Ханна. Она посмотрела на Самира, а потом и на Айзека.

— Нового спутника нашел? — озлобленно спросила она. Потом девушка толкнула Самира в бедро, уже начав забираться в кабину. — Двигайся!

Айзек озадачено вздохнул, задним ходом запаковывая фургон в узкую клеть.

Клеть неслась вниз, с трудом уместив технику внутри себя. Коробка падала в кромешной темноте, звуки пролетающих мимо тоннелей сменяли друг друга. Где-то шумела вода, приносясь и уносясь безумным падением. Где-то стоял гул и вой ветра. А местами был слышен грохот техники. Звуки перемешивались, сменяли друг друга, но не могли нарушить траурную тишину в машине. Отметка пройдена, Самир выбрался и открыл ворота, за которыми скрывался длинный темный тоннель. Вода текла по нему рекой, а редкие лампы почти ничего не освещали.

Провожающий ребят, Самир подошел к водительской двери и открыл ее. — Айзек. Вот, держи, — мужчина достал из кармана желтую пулю, что выторговал у парня. Поймав на себе вопросительный взгляд Айзека, он развел руками. — Я сделал слепок. Снял размеры. Мне хватит.

Айзек вынул магазин из пистолета и положил патрон на подаватель.

— Удачи тебе, парень. Я надеюсь, ты не соврал! — прощался усатый.

Айзек кивнул и захлопнул дверь. Впереди была непроглядная темнота, и даже фары, что включил парень не могли искоренить ее полностью. Сидев с минуту, он пытался собраться с мыслями, не отпуская из головы слова Дана.

Дан просил его о помощи, а Айзек просто смотрел, как его друга убивают на глазах у огромной толпы. Сколько их там было, этих местных? Пятьсот? Тысяча? Может даже две. И никто без команды их хозяина не собирался сделать и шагу, чтобы помочь людям. Айзек укрепил выводы у себя в голове: это место такое же проклятое, как и все места до этого.

— Поверить не могу, что ты собирался меня бросить, — говорила Ханна, глядя в темноту. Как только в кабине они остались одни, она больше не могла найти в себе силы посмотреть на парня.

Айзек ничего не ответил, лишь пожал плечами.

Глава 26

Тоннель смирения

Стальные гусеницы лязгали по скале, поднимая вверх воду, что текла по тоннелю. Кромешная темнота сменила редкие, тусклые лампы. Айзек вел машину аккуратно, чтобы не зацепиться ни за что в узком и длинном коридоре. Барабанные перепонки в ушах чувствовали, что поднимаются к поверхности, то и дело, прося выровнять давление.

Двое сидели в обволакивающей темноте машины, лишь спидометр и пара ламп освещали их лица, не считая света, что отражался от камня. Айзек устал от этого чувства потери, а вот для Ханны оно было в новинку. Она никогда не испытывала такого, даже когда умер отец. Да и смерть отца была так давно, что она уже и не помнит, каково это было. Помнит лишь, что было плохо. Сейчас открытая рана была на сердце, спасал лишь тот факт, что Айзек не дал ей увидеть всего, что там произошло, она лишь слышала выстрелы.

Час. Потом второй. Машина медленно двигалась к свету, и как только он засверкал далеко впереди — Айзек остановил технику. Он к свету пока не спешил.

— Ждем темноты? — абсолютно безразлично спросила Ханна.

— Да.

Мало было выбраться из Ямы. Надо было не попасться никому на глаза, иначе все эти петляния в пещерных потемках будут напрасными. Фары потухли и осталось лишь яркое белое пятно впереди. Айзек вышел из машины и подхватываемый теплым воздухом, что мчался прочь из тоннеля на улицу пошел вперед. Сухая, промерзшая земля была под его ногами. Реки, что текли по этим тоннелям уходили куда-то в глубь, и Айзек впервые не захотел узнать куда. Цель была так близко. Доехать до Ловцов Ветра, а дальше на снегоходе. А потом пешком. В машине было полно горючего, и эта затея не растянется на долгие полгода, при учете, что треть пути уже за спиной.