Кто готовил развал СССР - Александр Шевякин

Стало ясно, что опасения КГБ, советовавшего Юрию Владимировичу уйти на пенсию и обеспечить прижизненную передачу власти, полностью подтвердились: Генеральным секретарем Горбачева не избрали, об этом даже речи не возникло.

Снова Чазов: «Накануне пленума ЦК КПСС, на котором должен был обсуждаться вопрос о кандидатуре Генерального секретаря, мы встретились с Д. Устиновым в правительственной поликлинике на улице Грановского. Я помнил его недавние намерения, и мне стало не по себе, когда он сказал, что на встрече группы членов Политбюро (Черненко, Тихонов, Громыко и он) было решено выдвинуть на пост Генерального секретаря К. Черненко. Другого выхода, по его словам, не было, т.к. на это место претендовал А. Громыко, и это был далеко не лучший вариант. Я понял, что о кандидатуре Горбачева не было даже речи. Понимал я и то, что «не лучший вариант» — это с позиций Д. Устинова, которого больше устраивал больной и слабохарактерный Черненко, чем властный и в определенной степени упрямый Громыко. Много позднее во время одной из моих встреч с А. Громыко тот подтвердил, что кандидатуру Черненко предложил сам Устинов.

Первое, что у меня непроизвольно вырвалось после признания Д. Устинова: «Как же Вы могли, зная, что Черненко — инвалид, что он не работоспособен, выдвигать его на эту должность? Все Политбюро знает этот факт — ведь еще осенью 1983 г. были наши официальные заключения о состоянии его здоровья. Да и как он сам согласился с этим предложением, ведь это только ускорит его гибель?» Смущенный Д. Устинов постарался быстрее ретироваться. А я подумал: «Господи, какое же это грязное дело — борьба за власть» [24].

Исходя из этого можно сделать вывод, что сотрудники КГБ, после встречи с которыми Андропов звонил Рыжкову и спрашивал, «какое материальное обеспечение будет ему определено, если его отправят на пенсию», выяснили, что министр обороны Устинов только притворяется другом и сторонником Горбачева, а реально будет продвигать Черненко.

Поэтому они и предлагали вариант с уходом на пенсию и назначением преемника, пока Андропов был еще живой. Если бы им все же удалось уговорить Андропова, избрание Горбачева Генеральным секретарем было бы практически гарантировано. И по этой причине противникам Горбачева было просто необходимо убрать Андропова до того, как он проведет операцию «Преемник». Что и было сделано.

Зачем же Устинову понадобилось поддерживать Черненко? Ответ на этот вопрос дает все тот же Евгений Чазов: «Больной, к тому же по характеру мягкий, идущий легко на компромиссы, непринципиальный Черненко вряд ли мог противостоять настойчивому, сильному и твердому Устинову, возглавлявшему ВПК. Да и другие участники этого своеобразного сговора понимали, что при больном Черненко они не только укрепят свое положение, но и получат большую самостоятельность, которой у них не было при Андропове» [23].

Нынешний президент Казахстана Назарбаев в 1984 г. выдвигался на должность председателя СМ Казахской ССР, и по правилам его повели на «смотрины» к Генеральному секретарю: «Пришлось сидеть безвылазно в гостинице и ждать звонка о встрече с Генсеком. В этом ожидании прошло три дня. Наконец позвонили: «Пока принять не может — болен. Лети обратно».

Через неделю снова вызвали в Москву. Опять сижу в гостинице. На третий день раздался звонок: «Пока жди, его в Москве нет, кажется, отдыхает в своей загородной резиденции». Спустя день все повторилось: «Принять не может, возвращайся в Алма-Ату».

Только третья попытка достигла цели. Привел меня к Черненко Е.К. Лигачев. (…) Когда вошли в кабинет, Константин Устинович сидел за столом утомленный, с совершенно отсутствующим взглядом…

Е.К. Лигачев стал рассказывать обо мне, упомянул, что я буду самым молодым из всех премьеров союзных республик. Черненко сидел молча, тяжело дыша. Когда Лигачев закончил свой монолог, он задал, наконец, первый и единственный вопрос:

— Сколько ему лет?

— 44-й пошел, Константин Устинович. Будет самым молодым премьером, — вынужден был повторить Егор Кузьмич.

Неожиданно Черненко поднялся и направился в мою сторону, но вдруг как-то весь подкосился, и находившийся рядом здоровый парень едва успел его подхватить.

— Вернетесь, передайте привет товарищам. Аудиенция, которая произвела на меня гнетущее впечатление, окончилась» [17].

После подобных встреч невольно одно думается: и такой человек стоит у руля крупнейшего государства! И другие мысли возникали. Ведь было ясно, что вряд ли человек в таком состоянии способен на что-то серьезно влиять. А значит, кому-то очень удобно держать такого Генерального секретаря, чтобы под сенью этой фигуры спокойно жить в свое удовольствие. Например, от Кунаева мы знали, что было принято специальное закрытое постановление Политбюро, предписывающее для его престарелых членов укороченный рабочий день и дополнительный, третий выходной каждую неделю — по пятницам. Поэтому никто из них особенно не перенапрягался, и, как правило, уже по четвергам все уезжали на дачи, дышали там свежим воздухом и охотились в специальных угодьях, а в понедельник возвращались в Москву. Так же вели себя и местные руководители. Все их обязанности сводились к тому, чтобы время от времени провести какое-нибудь совещание, иногда съездить куда-нибудь в область, на периферию да показаться в СМИ: не дремлют, мол, вожди» [17]. Черненко устраивал Политбюро именно тем, что ни во что не вмешивался, что ему предлагали — на то и соглашался, подписывал не глядя. И это не только из-за болезни. После 1976 г. Брежнев не вчитываясь и не вдумываясь подписывал документы, которые ему присылал тогда еще относительно здоровый Черненко. Реальное управление Советским Союзом осуществляли не те «вожди», которых по телевизору показывали, а те, кто на телеэкранах не мелькал, но готовил документы и подносил их «вождям», чтобы они бездумно подписали. Т.е., партийный аппарат и руководители среднего звена. Их такая система полностью устраивала, и, чтобы провести «перестройку», надо было или договориться с этим аппаратом и руководителями среднего уровня, или настолько их запугать, чтобы они не сопротивлялись. Некоторые, вроде Лукьянова, и сами обладали «нестандартным реформаторским мышлением», но пока они находились в меньшинстве.

Но первую задачу, которую надо было решить после избрания Черненко Генеральным секретарем — это сохранение Горбачева в составе Политбюро. А у него была реальная перспектива оттуда вылететь. Про то, что Черненко высказывался про «молодых да ранних» уже говорилось, но проблема была не только в Генсеке, но и в других старых членах Политбюро, которые чувствовали опасность. Е. Чазов характеризует ситуацию так: «Сложным и своеобразным было отношение больного Черненко к Горбачеву. Он не мог забыть, что Андропов, пытаясь удалить его с политической арены, противопоставлял ему в качестве альтернативы именно Горбачева. Не мог он не знать, что Андропов своим преемником видел Горбачева. Надо сказать, что и большинство старейших членов Политбюро, может быть, за исключением Устинова, понимая, что время Черненко коротко, хотели освободиться от такой фигуры в Политбюро, как молодой, завоевывающий авторитет Горбачев — наиболее реальный претендент на пост Генерального секретаря. Они понимали, что в случае прихода его к власти дни их в руководстве партии и страны будут сочтены. (…) Давление на Черненко было настолько сильным, что при его прохладном отношении к Горбачеву где-то в апреле 1984 г. положение последнего было настолько шатким, что, казалось, «старики» добьются своего.

Кто или что спасло Горбачева, мне трудно сегодня сказать» [23].

Причем, такое отношение было не только со стороны «патриархов», но уже проявилось и со стороны, кто бы мог подумать!, со стороны «челяди»: «В наиболее сложном положении в этот период оказался М. Горбачев. Еще недавно всемогущий сподвижник Генерального секретаря, он в одночасье становится лишь одним (и не самым авторитетным) из членов Политбюро и секретарей ЦК КПСС. Помню, с какой горечью и налетом нескрываемой злости он рассказывал мне о своих стычках с окружением К. Черненко — его помощниками, заведующим общим отделом ЦК К.М. Боголюбовым и другими. Зная уровень и возможности этих людей, я понимал возмущение Горбачева, которому надо было согласовывать с ними свои выступления и предложения» [24]. Представляете — член Политбюро, еще недавно третий человек в партии, был вынужден спрашивать разрешения каких-то помощников и начальников отделов! Это для партийного вождя такое унижение, что хуже некуда: «Проблемы Горбачева в период правления Черненко не ограничивались его сложными взаимоотношениями с окружением Генерального секретаря, в большей степени они определялись отношением к нему «стариков» из Политбюро — Тихонова, Громыко, Гришина и некоторых других. Они не только его третировали, но и активно, особенно Н. Тихонов, выступали против него. Д. Устинов, как мне кажется, старался держать нейтралитет, хотя в некоторых случаях и пытался помочь М. Горбачеву.