Шанс на жизнь, шанс на смерть - Алёна Киселёва

Я не знала, сколько проспала — здесь не было солнца, чтобы понять это, а часы, хоть и должны были уже просохнуть, больше не желали шевелить стрелками — но по ощущениям прошло часов десять, не меньше. В отличие от нескольких последних ночей, я прекрасно отдохнула — ни один тревожный сон не нарушил моего покоя — и чувствовала себя замечательно: видимо, обосновавшаяся в крови зараза с треском прогнала робкий вирус простуды. Что ж, даже в самом плохом можно найти хорошее: насморк и температура — последнее, что мне сейчас нужно… Натянув толком не просохшие штаны и запасную рубашку из сумки — не слишком практичную, зато сухую и с претензией на чистоту — я покинула свой гостеприимный номер. Длинный коридор привёл меня в просторный полупустой зал: большую его часть занимал высокий стол, вероятно, стойка администратора, дальняя стена практически полностью состояла из дверей, другой было не видно за огромной картиной или схемой. Здесь также царило запустение: наверное, никому из людей не хотелось проводить под водой долгие месяцы в ожидании редких постояльцев. Удивительно: в моём мире подобное заведение приносило бы миллионы своему владельцу, а тут фантастическая гостиница на дне озера никому не нужна… Слева от стойки в углу начиналась неширокая, очень крутая лестница с высокими каменными ступеньками; на стене рядом был рисунок-указатель: схематический купол круглого здания с аккуратной стрелочкой внизу. Именно это направление я отчего-то сочла наиболее перспективным, но прежде чем двинуться туда, я подошла к схеме, оказавшейся картой подводной части Долины. Выделенный тёмно-красным кружочек, очевидно, обозначал гостиницу, в которой я находилась; тонкие белые линии, отходящие от него под самыми удивительными углами, показывали некие дороги, разбегающиеся от дверей строения. Карта имела интуитивно понятный интерфейс, то бишь условные обозначения, понятные безо всякой легенды. Например, человечек около кружочка гостиницы, полосатый столбик около расположения пограничной службы… или унылое зарешеченное окошко рядом с большим квадратным зданием. Одна из белых дорожек вела от гостиницы почти до самой тюрьмы — полоска обрывалась немного не доходя до стены строения. Чуть правее были обозначены какие-то возвышенности, дополненные значком шахтёрской тележки: наверное, место исправительных работ для несчастных узников. В самом низу карты я приметила ещё одну тюрьму, поменьше, но туда пешеходная дорожка не вела, и оставалось только надеяться, что она предназначалась для местных нарушителей правопорядка. Вычислив напоследок, какая по счёту дверь мне предположительно нужна, я решила сначала всё-таки посетить второй этаж и пошла вверх по лестнице; через несколько пролётов подъём закончился, и я оказалась на огромной смотровой площадке. Необъятный зал с прозрачным куполом вместо стен и потолка поражал воображение. За стеклом (или материалом, его заменяющим) разворачивалась жизнь подводного мира, какого не увидеть ни в одном океанариуме. Там и тут по своим делам спешили русалки и… э-э-э… русалки мужеского пола; они проплывали внизу, у самого дна, в метре-двух от него и даже совсем высоко, над куполом. Некоторые из тех, что были рядом с гостиницей, удивлённо оглядывались, заметив на смотровой площадке двуногое существо — редкого гостя в их глубинах. Я медленно двигалась по периметру, любуясь феерическим пейзажем: разноцветные неяркие водоросли вместо растений, чуть зеленоватая прозрачная вода вместо воздуха, постройки из странного пористого материала, разнокалиберные рыбёшки, словно птицы снующие повсюду — всё это было так необычно, что глаз не оторвать. От стен гостиницы по дну, как длинные толстые червяки, расползались прозрачные герметичные тоннели — некоторые из них имели разломы и даже были частично заполнены водой, что меня совсем не порадовало.

Я бы могла ещё долго осматривать окрестности, но время поджимало, и пришлось возвращаться вниз, бросив прощальный взгляд на размытый кружочек солнца за толщей воды. Аккуратно спустившись по лестнице, я подошла к выбранной мной двери и, неуверенно вздохнув, дёрнула ручку. Видимая часть тоннеля была цела, и воздуха здесь вполне хватало; я неторопливо двинулась вперёд, опасливо оглядываясь по сторонам. Поначалу вокруг тянулся ряд своеобразных домиков: все они имели обтекаемую форму и словно были сделаны из цельного куска неидентифицируемого материала. У самых построек бегало, то есть, плавало много детей, они, едва завидев меня, останавливались: некоторые пугались и с беззвучными воплями бросались наутёк, другие восторженно округляли глаза и показывали на меня пальцем. Впрочем, чем дальше я уходила от гостиницы, тем меньше русалок мне встречалось, что, в общем-то, было вполне логично — кто же захочет жить рядом с тюрьмой? Тоннель незаметно ушёл вверх, теперь он располагался метрах в двух от дна, причём никаких точек опоры видно не было. Где-то через полчаса пути вокруг стало совсем пусто и безлюдно, зато давящую тишину разорвало негромким звуком голосов: я насторожилась и ускорила шаг. Тоннель плавно повернул, и я увидела чуть впереди неширокий пролом в полу и весёлую компанию русалочьей молодёжи, устроившую посиделки в укромном месте вдали от взрослых. Рассевшись по самому краю, они поднимали хвостами брызги, смеялись, болтали о чём-то и в упор не замечали постороннего присутствия до того момента, когда я подошла к ним вплотную и вежливо кашлянула. Вообще-то, прежде чем так делать, надо было подумать… При условии, что люди здесь могли не ходить ни разу на памяти присутствующих, эффект неожиданности был вдвое сильней: по тоннелю разнёсся визг, и добрая половина компании с громким плеском скрылась под водой. Из оставшихся троих крепко прижавшаяся друг к другу парочка с одинаково вылупленными глазами для культурного общения не годилась, зато сидящий особняком парень с инструментом, похожим на гитару, в руках был совершенно спокоен, что не могло не внушать оптимизм.

— Привет! — доброжелательно поздоровалась я.

— Добрый путь вольной страннице, — странно ответил он, приветливо улыбнувшись. — Что привело человека в столь удалённый от центра Локоморы уголок?

— Суровая необходимость, к сожалению. Хотя красота подводного мира вашей Долины несомненно заслуживает внимания и сама по себе, — искренне восхитилась я.

Юноша благодарно кивнул, но с ностальгической грустью в глазах возразил:

— Так уж вышло, что, перебравшись из вольных озёр в Локомору, нам удалось сохранить лишь внешнюю красоту, а изнутри жизнь Долины полна червоточин.

— Не возьмусь судить, я здесь всего один день, но гостей у вас встречают не слишком приветливо, — согласилась я и, немного помявшись, спросила. — Я ведь доберусь так до тюрьмы?