ГИТЛЕР, Inc. - Гвидо Препарата

Но несмотря ни на что, Шлейхер всё же привёл свой план в действие: пост вице-канцлера он предложил Штрассеру, желая оторвать от нацистов их левое крыло и привлечь его в свой лагерь. И Штрассер не сказал «нет»... Он распустит парламент и в оговорённый конституцией шестидесятидневный срок проведёт новые выборы — Шлейхер был уверен, что сможет убедить старого президента Гинденбурга пойти и на это. Таким образом можно было бы поставить на место нацистов, чей избирательный успех таял на глазах. Если же этот толчок встретил бы сопротивление, то он был готов использовать армию в гражданском конфликте с гитлеровцами! Если бы по какому-то капризу судьбы этот манёвр удался, то, вероятно, Германия была бы спасена.

Чтобы отразить этот удар, Папен 4 января 1933 года пригласил Гитлера на тайную встречу на вилле барона фон Шрёдера. Партнёр банка И. X. Штейна в Кёльне, немецкого филиала фирмы Шредеров, Курт фон Шрёдер, вместе с Шахтом и другими видными представителями германских деловых кругов в ноябре 1932 года подписал петицию, в которой содержался настоятельный призыв к Гинденбургу назначить канцлером Адольфа Гитлера.

На этой решающей сходке 4 января Гитлер, отрезвлённый холодным душем, которым его окатили выборы, согласился войти в коалиционное правительство, от чего он до сих пор упорно отказывался, и послужить главой квартета — скорее, по мысли фон Папена и его друзей, подставным главой — желавшего свергнуть республику (225). Отныне барон фон Шрёдер и его синдикат инвесторов начали оплачивать всё долги партии: одним росчерком пера абсентеисты вручили нацистам новую связку ключей от банкирской решётки — они предоставили Гитлеру неограниченный «кредит» (226). 17 января Геббельс записал в своём дневнике: «Финансовая ситуация внезапно улучшилась».

Одновременно, спрошенный одним американским журналистом о возможном сроке, отпущенном режиму Шлейхера, находившийся в своём загородном доме Шахт уверенно ответил: «Три недели» (227).

Шпионы Шлейхера доложили генералу о состоявшейся тайной встрече, к тому же новость об интриге Папена просочилась в газеты. Но всё заговорщики Германии ополчились против одного великого заговорщика. Юнкеры и представители крупного бизнеса, если далее не говорить об абсентеистах, паразитировавших на решётке, были весьма агрессивно настроены по отношению к коллективистским мерам Шлейхера. Левые, пожирая друг друга, тем не менее тоже нашли время на то, чтобы вцепиться ему в глотку, в то время как католики получали руководящие указания от папского посла монсеньора Эудженио Пачелли*.

* Будущий папа Пип XII (1939-1958).

 Как глава германской нунциатуры, он в течение всего времени существования Веймарской республики без устали тратил свои силы на то, чтобы добиться от каждой германской земли заключения соглашений между святейшим престолом и светскими земельными правительствами; эти соглашения должны были гарантировать нрава новообращённых католиков на доктрину, образование и отправление культа — то есть, нунций добивался заключения так называемого конкордата. На этом поприще в январе 1933 года, ободрённый предложением благочестивого фон Папена заключить долгожданный конкордат со всем рейхом целиком, Пачелли побудил немецких католических лидеров исследовать «возможность некоего, по крайней мере, modus vivendi со всеми правыми, включая нацистов, ради того, чтобы отразить угрозу со стороны левых» и кощунственных большевиков (228).

Каким бы невероятным это ни представлялось, но две крупнейшие «демократические» массовые партии, социалисты (СДПГ) и католики, вместе набравшие 35 процентов голосов, долю которых можно было увеличить до 52 процентов при союзе с коммунистами (то было бы подавляющее большинство), ощущали большую угрозу со стороны Шлейхера, чем со стороны Гитлера, и протянули друг другу руки, чтобы сбросить красного генерала (229).

Действительно, квартету, ведомому папеновской хунтой и поддержанному массированным вмешательством иностранного капитала, потребовалось ровно три недели для того, чтобы подкупить, улестить и переубедить остальную часть германского истеблишмента, в особенности его последний бастион, престарелого фельдмаршала Гинденбурга, и сместить наконец Шлейхера. «Вопросительный знак с генеральскими эполетами» не удержался на политической сцене и двух месяцев; президент отправил его в отставку 28 января 1933 года. Вскоре после этого видели, как Шлейхер кругами ходит по своему кабинету, что-то шепча и склонив голову на грудь (230).

По иронии судьбы, из всех крупных действующих лиц того времени именно армия меньше всего желала начинать следующую войну.

30 января 1933 года Гитлер был приведён к присяге рейхсканцлера. Папен стал вице-канцлером в кабинете, в котором было всего двое нацистов — Фрик и Геринг. Остальные были аристократы голубой крови.

Шесть месяцев спустя, день в день, Монтегю Норман без всяких объяснений и извинений публично объявил о продаже нацистских долговых обязательств на лондонских рынках (231). За три месяца до этого нацисты вновь призвали Шахта руководить Рейхсбанком.

Часть 5

Рейх на мраморных скалах. Огонь, ловкость рук и маскарад на пути к «Барбароссе»; 1933-1941 годыТот, кого учит и вдохновляет Бог, может творить лишь добро. Следовательно, всё что ни делает англичанин, есть, в самой своей основе, верх праведности. И даже если он однажды делает нечто постыдное с точки зрения общепринятой морали, то делает он это с единственной целью - уничтожить врага Господня, который не прав в любом случае, а в этом случае всё средства священны и праведны.

Рейнгольд Хупс. «Английский самообман» (1)

Я считаю Галифакса наихудшим из лицемеров и лжецом... Черчилль - типичный образчик продажного и коррумпированного журналиста. Он сам пишет о том, что просто невероятно, сколь многого можно добиться ложью во время войны. Он - абсолютно аморальная, отвратительная тварь... Сталин наполовину зверь, наполовину гигант.

Адольф Гитлер. «Застольные беседы Гитлера» (2)

Мы вошли в населённые лемурами леса, где никому не ведомы человеческая справедливость и придуманные людьми законы; здесь было невозможно прославиться.

Эрнст Юнгер. «На мраморных скалах» (3)

МЕФИСТОФЕЛЬ:

Под нашими непрерывными ударам иНаши враги были вынуждены отступить,И. слабо отбиваясь,Они сместились вправоИ смешали свой левый флангСвоих главных, участвовавших в битве сил.Сильное ядро нашей фалангиДвижется вправо и словно молнияУдаряет в самое слабое место -Разливаясъ, как штормовая волна,С равной силой во всё стороны и с дикойЯростью в единоборстве;Никогда никто не видывал большей славы,Чем та, что доставила нам эта битва!

Гёте. «Фауст», часть вторая, акт четвёртый (10640-10653) (4)

Нацистский переворот

Итак, в январе 1933 года Гитлера сделали канцлером — правда, что он и его сподвижники реально взяли власть, это пока не означало. На самом деле они пока заключили сделку с баронами — фон Папеном и его патронами, — которые надеялись сделать из Гитлера приручённую марионетку. Аристократы думали, что наконец укротили Гитлера. «За два месяца, — самодовольно говорил Папен одному консервативному критику, — мы так прижмём Гитлера, что он запищит» (5). В новом кабинете, считая и самого Гитлера, было всего три нациста, и поначалу действительно казалось, что они лишь добавляет штрих популистской легитимности тому, что в действительности было в общем-то, элитарно-фашистским ремиксом Второго рейха. Но фюрер уже вставил обутую в сапог ногу в приоткрытую дверь. Теперь следовало подумать, как прогнать патрициев вон, впустить в кабинет всех прочих нацистов и стать наконец в доме абсолютным хозяином. В обанкротившемся доме, кстати сказать. Собственно говоря, в средствах, которыми он достиг поставленной цели, не было ничего нового или оригинального: он прибегнул к обычным кровавым интригам, коими так славились левантийские царства, — обманы, удары в спину, физическая ликвидация и террор. Средства были действительно настолько привычными и обычными, что всё действия Гитлера за период с 1933-го по 1934 год можно было предсказать, прочитав вторую часть «Фауста» (1831) Гёте, где повествуется об одном монархе, который с помощью дьявола (Мефистофеля) восстанавливает порядок в своей развалившейся империи. Действуя по указке Мефистофеля, он подчиняет себе массы, терроризируя их гигантским пожаром, а умирающую экономику оживляет печатанием специальных денежных знаков, гарантированных имперским правом на землю. Последняя инфляционная вспышка находит своё неизбежное разрешение в великой войне с ближними соседями, ставшими в одночасье «врагами».