Адамово яблоко (журнальный вариант) - Ольга Погодина-Кузьмина

Они уже выходили из ванной, когда раздался негромкий возглас Майкла:

— Скорее, ребята, сюда! Леониду Игнатьевичу плохо!

Костя бросился в гостиную, по пути расстегивая плечевую кобуру, а Игорь остался стоять в твёрдой уверенности, что кошмар начинает сбываться. Почти сразу он услышал два глухих хлопка и звук падения тела. Тогда, словно лунатик, бредущий во сне, он протянул вперед руки, сделал несколько шагов и заглянул в комнату.

Темноволосый человек без имени стоял посреди гостиной и клетчатым платком вытирал пистолет с накрученным на ствол глушителем, словно солдат, очищающий боевой меч пучком травы. Костя лежал у двери; из его горла, пульсируя, била кровь, напитывая цветастый ковер. Второй охранник, Юрец, сидел тут же у стены, за полированным трехстворчатым шкафом. У него была кровавая дырка в голове. В этой дыре жирно поблескивал желтый мозг, а руки и ноги мертвеца мелко дрожали.

Леонид Игнатьевич был ещё жив. Он хрипел, вцепившись в деревянные подлокотники кресла, перебирая по полу ногами, словно пытался бежать во сне.

«Лучше бы черная рука из зеркала», — с тоской подумал Игорь, чувствуя новый, на этот раз очень сильный приступ дурноты от терпкого запаха крови.

— Ради бога, не пугайся, — обходя кровавую лужу, проговорил Майкл. — Всё уже хорошо.

Игорю захотелось кричать и бежать из этой страшной комнаты, но, почему-то потеряв равновесие, он опустился на пол на четвереньки. Его вырвало желчью и кровью.

Майкл нагнулся к нему, как к ребенку, прижал к себе его голову, осторожно вытер губы белоснежным отглаженным платком.

— Бедный мой мальчик… Это чудовищно, что с тобой сделали эти звери. Такое нельзя прощать.

Он достал из кармана пузырек с какими-то таблетками, положил одну Игорю в рот.

— Вот выпей, это поможет. Главное — ты жив. Мы обратимся к лучшим врачам. Мы поедем за границу, в Америку, там прекрасные специалисты… Георгий Максимович сейчас имеет серьезные проблемы. Он просил меня позаботиться о тебе. Он присоединится к нам, как только сможет.

Чувствуя, что трясется уже всем телом, словно от огромного напряжения, Игорь проглотил таблетку, запил водой из протянутого стакана.

Леонид Игнатьевич, наконец, сполз с кресла на пол, выгнулся в судороге, пытаясь что-то сказать. Падая, он опрокинул низкий столик, и по полу покатились рюмки и почти полная бутылка коньяка.

Темноволосый человек с пистолетом подошел к умирающему и хотел выстрелить, но Майкл остановил его.

— Нет, подожди. Дай-ка мне.

Обернув ладонь платком, Майкл взял пистолет. Помог Игорю подняться. Вложил пистолет в его руки и сжал своими.

— Нужно закончить. Приставь сюда, к сердцу, и стреляй.

— Сука, цэреушник, — прохрипел Леонид Игнатьевич и попытался плюнуть в Майкла. У его губ выступила зеленоватая пена, кишечник опорожнился с характерным звуком.

Игорь закрыл глаза. Он хотел проснуться, пусть даже в подвале, прикованный к кровати, или в сауне, где его били по голове скамейкой, но только не в этой комнате с желтыми обоями и сине-зеленым ковром, где стояло безысходное зловоние смерти.

— Милый, родной мой мальчик, — шептал Майкл, с нежностью касаясь губами его щеки. — Мы не должны их жалеть. Они надругались над тобой, чуть не убили… Ты должен понимать, что добро бывает и таким. Стреляй, еб твою мать!

Игорю казалось, что он слышит голос Чёрного пешехода. Жгучая соленая жидкость текла по его лицу, он снова чувствовал боль в боку и тяжесть какого-то предмета в руках.

Затем он нажал курок, и в следующее мгновение наступила тишина.

Отчего-то ему казалось, что этим выстрелом он убил не другого, а самого себя, хотя одновременно он чувствовал, что странным образом продолжает жить. Он как будто ехал в машине, но здесь же росли пальмы и бугенвилии, а он лежал у бассейна с голубой водой и мучился жаждой. Кто-то заботливо прикладывал лед к его горячей голове, но это был не Георгий, а какой-то чужой и жуткий человек, который — даже во сне Игорь знал это, — теперь уже никогда, никогда его не отпустит.