Адамово яблоко (журнальный вариант) - Ольга Погодина-Кузьмина

— Всё понял, кучерявый? — голос в трубке охрип до сухого треска. — Нахапал, брюхо нажрал, надо делиться. Сольём у тебя чуток жирка. Короче, готовь пятьсот штук евро, наличными. Два дня тебе на сборы, один уже прошел. Получим бабки — вернем чушонка в полном комплекте. И, уж не обижайся за беспредел, пока ты суетишься, мы тут попользуемся. Пацанок твой — бланманже, ребята не остались равнодушны.

— Ты, уёбок, я же тебя найду и яйца вырву! — воскликнул Георгий в бессильной ярости. — Ты ещё не понял, с кем связался, мразь!.. Дай мне его, я хочу его слышать!..

Но в трубке уже звучали короткие гудки.

В старом, ещё довоенной постройки доме, доставшемся Маркову от деда, когда-то жили две семьи; общий длинный коридор теперь был переделан в узкую веранду. Георгий помнил, что в дальнем углу балконная дверь открывается прямо в сад. Он прошел мимо каких-то высоких растений в горшках, споткнулся в темноте о детский велосипед, ударил кулаком в стену.

Холодный воздух немного остудил его. Дождь прекратился, но на лицо и руки садилась промозглая влажная пыль. Мокрые ветки старых яблонь покачивались под ветром, словно соглашаясь: «Да, ты идиот, самодовольный кретин, всё прохлопал, никого не вини — сам, сам…». Не ко времени вспомнился стишок, который Игорь прочел ему пару дней назад за завтраком: «Вот она какая, наша молодежь: утром не разбудишь, ночью — хер найдёшь». Сообразил, что сейчас же нужно найти Максима.

Казимир подошел, обеспокоенно заглянул в лицо.

— Проблемы? Кто это был?

Георгий выругался, отбрасывая намокшую сигарету.

— Уроды уголовные! Мрази… Он мне ответит за это бланманже, гондон!

Марков тоже спустился со ступенек крыльца.

— Ты погоди, успокойся… В чем вопрос?

Георгий взял у Саши стакан с виски, глотнул и отдал обратно, сообразив, что если сейчас начнет пить, то уже не сможет управлять собой.

— У них Игорь, — сказал он, отерев рукой лицо.

— Ну-у, слушай, всё это ещё надо проверять, — начал было Марков, но Казимир остановил его.

— Тихо! Когда и сколько?

— Пятьсот тысяч, два дня… Или завтра? Сказал, будет ещё звонить. Они там что-то делают с ним, он кричит…

— Всё, всё, порядок, — Казимир обнял Георгия и повел в дом. — Главное, ты не нервничай. Сосредоточься. Сейчас надо действовать оперативно.

Марков вмешался, нервно кусая ус:

— Алё, кончайте психоложество. Во-первых, позвони ему на телефон — уже чтобы проверить. Может, это шутка просто, ха-ха. Ну, розыгрыш. А если нет, то это Сирожи. Или твоя жена. В любом случае, надо торговаться.

— Во-первых, — возразил Казимир, — звоним Осипенко. Есть люди, которые этим занимаются профессионально, надо обращаться к ним.

— Во-первых, сейчас не девяностые годы, — заспорил Марков, снова протягивая Георгию стакан. — Может, это просто левые какие-то, залетные. Поймут, с кем связались, и подожмут хвосты. Так что не надо паники, никому не нужен твой драгоценный Игорек.

— Нет, я не буду пить, — отказался Георгий. Его душевное потрясение уже материализовалось в виде спазма желудка и ноющей боли в груди. Вкус табака вдруг сделался отвратительным. — Это не розыгрыш. Нужно позвонить Максиму.

— Правильно, действуем по плану, — согласился Казимир. — Только спокойно. Надо — заплатим. А потом по любому найдем их, и снова получат. Этих уродов надо наказывать реально.

«Мне плевать на потом, если сейчас его мучают и, может быть, убьют», — хотел возразить Георгий. Но, внезапно целиком осознав эту мысль, стряхнул её с себя, как омерзительное насекомое.

В квартире Игоря, куда Георгий приехал с Казимиром, было тихо и пусто. На кухне в раковине мокла кофеварка с приставшей на дне кофейной гущей, в мусорном ведре обнаружилась бутылка из-под дешевого испанского вина. Мебель стояла на своих местах, не было заметно ни следов борьбы, ни какого-то особого беспорядка — разве что в коридоре на стене и на полу виднелись небольшие бурые пятна, похожие на засохшую кровь. Сообщение, явно адресованное Георгию и более доходчивое, чем любая записка, Чугунков обнаружил в спальне. Лежащее на подушке тельце котенка с размозженной головой успело уже окоченеть.

Осипенко со своими ребятами появился довольно быстро. Осмотрев квартиру, отвел Георгия в сторону и попросил предоставить ему записи с прослушивающей аппаратуры в кабинете Марьяны — такой доступ мог быть получен только в исключительном порядке. Он также предложил привлечь к делу проверенного сотрудника, своего бывшего сослуживца — с условием, что тот будет действовать неофициально. Бандиты «наследили», и специалист из органов мог посодействовать в установлении их личностей и в скорейшем розыске. После этого разговора Георгий почти уверился, что Марьяна имеет отношение к делу.

Она не сразу взяла трубку, а когда всё же ответила, голос прозвучал неприязненно и резко:

— Ты смотрел, который час, Георгий? Я сплю. У тебя что-то срочное?

— Кто это организовал? — напрямую спросил он. — Это твоя затея? Или Сирожей?

— Я не понимаю, о чем речь, — произнесла она раздраженно. — И ничего не хочу знать о твоих делах.

Это означало, что она уже всё знает.

— Послушай меня, Маша, — проговорил Георгий со всей силой вкрадчивого убеждения, на какую был способен. — Я признаю, что виноват перед тобой. У нас не всё сложилось… Ты задета, оскорблена — я понимаю. Допустим, ты решила отомстить, и тебе дали плохой совет… Но сейчас ещё можно всё вернуть! Нужно сделать так, чтобы этот заказ… или не знаю, как назвать, — был немедленно отменен. Я заплачу неустойку или что там, сколько нужно, даже полностью всю сумму! Но они должны освободить его немедленно, прямо сейчас. Пусть скажут, куда приехать — в лес, на дорогу, куда угодно… А я обещаю, что не буду против них предпринимать…

— Я не желаю больше слышать про твоих любовников! — перебила Марьяна, переходя на крик. — Пусть его обольют серной кислотой, разрежут на куски и пришлют тебе по почте — я буду только рада! Слышишь, мне омерзительна вся эта грязь! Если я в чем-то и виновата, то только в том, что терпела это слишком долго!

Георгий не испытывал ни удивления, ни сочувствия к ней — только огромную, всё растущую злость. Он вышел на лестницу, прикрывая трубку рукой.

— Запомни и передай своим Сирожам, что это был очень неудачный ход. Это игра ниже пояса, и вы заплатите. Если с Игорем что-то случится, я завтра же начну развал компании. Ты потеряешь всё, акции пойдут на сторону, у меня есть для этого очень предприимчивые ребята! А тебе я обеспечу десять лет судов и разборок с рейдерами! После чего от компании твоего отца, которой ты так гордишься, останется три пустых счета, старая мебель и ржавый сейф!!!

— Как же я тебя ненавижу, — с ответной злостью прошипела она. — Ты обкрадывал отца и меня всё это время! У нас есть доказательства, ты будешь отвечать! Ты всё вернешь до копейки, отдашь «Альмагест», который ты увел по подложным документам, и сядешь в тюрьму за мошенничество и за легализацию!

Он сосчитал до пяти и отвечал уже почти спокойно.

— Марьяна, не будь дурой, не верь им, не давай себя использовать! Прошу тебя, не ввязывайся в эти разборки. Если ты станешь помогать топить меня, я всех утащу с собой, — пообещал Георгий. — Мне есть что предъявить и тебе, и Сирожам… Я никого не пожалею!

Повисла пауза, затем она вдруг спросила дрогнувшим голосом:

— Ты сам-то слышишь себя, Георгий? Ты совсем ополоумел. И всё из-за этого… из-за дрянной проститутки мужского пола? Из-за него ты готов сломать нашу жизнь? — Замолчав на секунду, видимо, справляясь с собой, она тут же резко объявила: — Что ж, нам больше не о чем разговаривать… Я и в самом деле была дура, что когда-то поверила тебе.

Когда она повесила трубку, Георгий сел на ступеньку лестницы, чувствуя себя опустошенным и разбитым. Он подумал, что по гамбургскому счету Марьяна права. Спасая Игоря, он рисковал всем своим благополучием — результатом труда и компромиссов, честной и шулерской игры, смелости, ловкости рук и ума. Ещё не поздно было повернуть назад — завтра же утром сесть на самолет в Аликанте, повиниться перед женой, дать задний ход сделке по «Альмагесту». Марьяна была ферзем, главной фигурой в той партии, которую разыгрывали Сирожи. Вернув её, он возвратил бы себе важное преимущество в уже открыто начатой войне. Он мог отказаться платить похитителям, или тянуть время. Никто не осудил бы его, что он не смог выручить парня, который, возможно, сам впутался в неприятности…

Опомнился Георгий так же внезапно, как отвлекся. Дверь в квартиру Игоря была приоткрыта, и кошачий трупик, лежащий на подушке, был весомее, чем все доводы в пользу «гамбургского счета».

— Два безобразных демона приехали из китайской провинции Чу и устроились работать шоферами маршрутных такси, — рассказывал Казимир по телефону ребенку, который никак не хотел засыпать. — Главная миссия демонов была — как можно больше вредить другим водителям на дороге…