Адамово яблоко (журнальный вариант) - Ольга Погодина-Кузьмина

— Два безобразных демона приехали из китайской провинции Чу и устроились работать шоферами маршрутных такси, — рассказывал Казимир по телефону ребенку, который никак не хотел засыпать. — Главная миссия демонов была — как можно больше вредить другим водителям на дороге…

— И как он, нормально спит после таких сказок? — спросил Георгий, когда они с Чугунковым уже садились в машину, чтобы ехать домой.

— Ага. У них сейчас другая реальность. «Красная шапочка» не катит. — Взглянув на Георгия, Казимир предложил: — Вот что, поехали к нам. Оксана борща наварила — с чесночком, с укропчиком, настоящий украинский борщ. Положим тебя в тёщиной комнате.

— Спасибо, я на Мытнинскую, — отказался Георгий. — И спасибо тебе за поддержку. Поверь, я оценил.

Смущаясь, как всегда, когда его хвалили, Казимир махнул рукой.

— Ладно, о чем речь… Если и правда чем-то конкретно… Ты денег-то соберёшь?

— Собираю, — кивнул Георгий. — Поторгуюсь завтра. Может, скинут сотню. Ты сам придумал эту провинцию Чу?

Казимир пожал плечами.

— Конфуций — мог бог и учитель, ты же в курсе. Например, притча. Один упрямый чудак вроде нашего Сашки отправился в провинцию Чу, но ошибся направлением. Дорогой он познакомился с попутчиком и рассказал, куда едет. Попутчик удивился и говорит: «Но провинция Чу находится на севере». «Не проблема, у меня комфортная повозка», — отвечает наш деятель. «Но вы направляетесь на юг», — снова возражает попутчик. «Фигня, я взял нормально денег на дорогу». «Но вы движетесь в противоположную сторону!». «Ничего, — говорит тот китаец, — мой кучер мастерски правит лошадьми».

— И что из этого следует? — спросил Георгий, почти не слушая его.

— Чем больше у тебя денег на дорогу и чем быстрее твои лошади, тем дальше ты будешь от цели, если вместо севера едешь на юг.

Поймав суть мысли, Георгий закрыл глаза и усмехнулся.

— Зато можно выиграть на скачках.

— Это да, — кивнул Казимир.

Ночь Георгий провел тяжело и беспокойно. Приехал Максим, немного удивленный тем, что за ним выслали вооруженную охрану. Он не задавал вопросов, и Георгий сам вкратце обрисовал ситуацию. Было решено, что как только будут оформлены доверенности, сын вылетит в Женеву к Вальтеру и поможет решить вопрос с закрытием фонда.

В одиннадцать утра появился Осипенко и представил своего «переговорщика», человека по фамилии Панибрат. Они уже кое-что знали о предполагаемых похитителях. Так, по записи с камеры наблюдения в подъезде и по отпечаткам в квартире был идентифицирован Дмитрий Бубнов по кличке Бубен, мастер спорта по гребле, неоднократно судимый за разбойные нападения. Он состоял подручным у некоего Леонида Сафонова, вора в законе, коронованного в Ростове девять лет назад, известного в криминальных кругах как Лёня Крымский или Лёня Свояк. Последний провел на зоне почти двадцать лет из своих пятидесяти, сидел за разбой и убийства. Его дважды пытались привлечь по делам с похищением заложников, и оба раза он скрывался за границей, а дела разваливались в суде. Труп одной из его жертв, молодого грузинского предпринимателя, был случайно обнаружен через год после исчезновения. Студента, сына мэра подмосковного городка, за жизнь которого отец выплатил семьсот тысяч долларов, так и не нашли.

«Переговорщик» вкратце описал тактику похитителей. Банда Свояка всегда действовала по заранее продуманному плану. Заложника «брали» в подъезде или на входе в квартиру, затем какое-то время перевозили с места на место, подвергая пыткам. Преступники были хорошо оснащены технически, переговоры вели через турецкую или иорданскую спутниковую связь. Передача выкупа проходила разными способами. Как правило, за деньгами приезжал в условленное место посредник, случайный человек, на которого оказывалось давление путем угроз и шантажа. Посредник не знал о местонахождении заложника и не был связан с преступниками напрямую. В пяти случаях по пяти возбужденным делам заложников не возвращали живыми даже после получения денег. В четырех случаях из пяти не имелось и трупов — жертвы до сих пор были заявлены в розыск. В одном деле оперативникам удалось восстановить всю цепочку событий — выйти на заказчика, обнаружить место, где содержался заложник, собрать записи переговоров, но тело так и не было найдено, и предъявить Свояку обвинение не удалось.

Рассказывая всё это, «переговорщик» хотел убедить Георгия, чтоб тот не пытался вытащить Игоря сам, а обратился с заявлением в следственный комитет и затем содействовал задержанию и наказанию бандитов. Но такой вариант пока не рассматривался.

Каждую минуту Георгий ожидал звонка похитителей, но они молчали, зато, по закону Мерфи, постоянно звонили самые неожиданные и случайные люди. Среди них был и знакомый антиквар, который пригласил заехать к нему и посмотреть новые поступления. Георгий Максимович сослался на занятость, обещая появиться на днях, но его собеседник проявил необычное упорство, настаивая на важности личной встречи и исключительной срочности вопроса, в котором, по его словам, был заинтересован не он один.

Антиквар сам открыл дверь в салон, куда Георгий приехал около семи вечера, а затем запер её. Георгий спустился в полуподвальное помещение, не слишком хорошо освещенное, и сразу увидел стоящего у витрины Майкла Коваля.

Тот протянул руку.

— Здравствуйте, Георгий Максимович. Извините за конспирацию, но я предложил это место, потому что тут вполне безопасно… В смысле лишних глаз и ушей. Хочу поговорить об ужасающем инциденте, который имеет место быть.

Антиквар проводил их в свой тесный, заставленный громоздкой мебелью кабинет, предложил кофе. Коваль напомнил, что пьет только негазированную воду; Георгий тоже отказался — за последние сутки он выпил столько кофе, что уже не чувствовал вкуса. Антиквар вызвался сам сходить за минеральной водой в ближайший магазин, заперев их в лавке, и Коваль одобрил эту инициативу и даже намекнул, что тот может не торопиться.

— В первую очередь, должен сказать, что очень сожалею, — начал Коваль, когда они остались вдвоем. — Это ещё раз подчеркивает, в какой стране мы живем. Подобные вещи не должны происходить в цивилизованном обществе.

— Вы имеете отношение к этому? — спросил Георгий.

— Разумеется, нет, — твердо ответил тот. — Но могу предположить, кто за этим стоит.

Глядя на него, Георгий почему-то вспомнил ортопедические ботинки, и то, о чем как-то вскользь проговорился Игорь: какие-то его особые предпочтения в сексе, связанные с причинением боли партнеру.

— Я тоже многое могу предположить, это ничего не дает. У вас есть конкретные предложения?

Тот уставился на Георгия своим немигающим, чем-то необъяснимо неприятным взглядом.

— Вы, Георгий Максимович, как это говорится, обласканы судьбой. Могу предполагать, что вы здоровы, к тому же хорошо обеспечены, полны сил… и обаяния. У вас прекрасный сын и заботливая жена. Я отдал бы всё, что имею, за два года жизни в вашем теле… Говорю это, чтоб вы поняли, как легко вас не любить.

— Давайте без прелюдий, — поторопил Георгий.

— Хорошо, только позвольте рассказать вам легенду про одного святого, которого искушал дьявол, — отвечал тот невозмутимо. — Сатана спорил со святым, что во всем может одолеть его. Он говорил: «Ты питаешься одной водой и хлебом, а я совсем не ем. Ты проводишь ночи в бдениях на молитве, а я совсем не сплю». «Но есть одно качество, в котором я превзошел тебя», — возразил ему святой. «Что же это?» — удивился Сатана. «Это смирение».

Георгий сразу и внезапно разозлился.

— Меня второй день кормят какими-то баснями… Это всё, что вы хотели мне сказать?

Словно испугавшись, что он сейчас уйдет, Коваль сделал несколько суетливых движений.

— Простите за это предисловие… Просто я хотел узнать, что вы намерены делать? Вы собираетесь платить?

— Допустим.

— Вы уже подготовили достаточную сумму?

— К чему этот вопрос?

— Я возьмусь передать эти деньги, — проговорил он.

Георгий, меньше всего ожидавший подобного поворота, поднял брови.

— С какой стати вы решили, что я стану вам доверять? И каким боком вы тут замешаны? У вас есть выход на этих ублюдков? Тогда помогите просто повязать их на месте.

— Не всё так просто, — пробормотал Коваль, вскидывая голову. — Я только предполагаю, что смогу наладить с ними контакт. У меня есть некоторые связи в закрытых кругах… Конечно, данные люди, если их можно назвать людьми, не подчиняются субординации авторитетов… Но в любой ситуации есть свои методы воздействия.

— Я сам повезу деньги, — заявил Георгий. — Если нужно — один, без охраны и посторонних… Я должен быть уверен, что с Игорем всё в порядке.

— Не будьте наивны, с вами эти люди не станут сотрудничать, — горячо возразил Коваль. — Во-первых, вас просто прикончат… а потом убьют его. Они беспредельщики, уткороботы, для них не существует общечеловеческих правил. Я же буду выступать как посредник, от имени влиятельных в определенной сфере персон, которых они хотя бы немного принимают в расчет. Для меня это тоже огромный риск, и не могу обещать, что на сто процентов уверен в успехе. Но я давно не берегу свою жизнь… Я должен хотя бы попытаться спасти близкого нам обоим человека.