Николас Бюлоф — рыцарь-дракон с тысячью лиц - Дмитрий Олегович Смекалин

Доковыляв до рыцаря, перерубленного от правой ключицы почти до середины груди, Николас опустился рядом с ним на колени, пытаясь соединить края жуткой раны. Кэр так и остался в боевой форме, так что делать это было крайне неудобно. Хорошо, фон Гербер помог. Тот вообще рядом с земляком все время держался, даже когда команды раздавал, дальше чем на десять шагов не отходил. Вот и сейчас он одним движением выправил перерубленный панцирь.

Аура была в ужасном состоянии, сращивать ее перерубленные нити Николас даже не стал пытаться. Сил не хватит, да и пока сделает — кэр умереть успеет. Только крупнейшие сосуды восстановил. Потом подтащил нити из других частей ауры и стал их стелить по месту раны внахлест, иногда переплетая жгутами между собой. Вроде как швы наложил. Сам не очень надеялся, но помогло. Живучий все-таки народ эти кэры! Почувствовав фиксацию, нити ауры, а за ними и клетки ткани мышц сами стали соединяться между собой.

Резерв снова был пуст. Крайне неприятное ощущение…

— Сойдет, жить будет, — пробормотал Николас, отстраняясь от раненого. — Только пока лучше его не трогать.

— До конца долечивать не будешь? — вполголоса поинтересовался фон Гербер.

— Отходняк у меня пошел, — соврал Николас. — Перед глазами круги и руки трясутся. Боюсь, как бы хуже не сделать. А остальных — лучше просто перевязать.

О том, что лечить раненых ему было просто нечем, лучше было промолчать.

— Эх, молодежь! — снисходительным и очень довольным тоном протянул старый кэр. — Но это хорошо, что у тебя поджилки после боя, а не во время него трясутся! Вот повоюешь с мое, научишься эмоции контролировать.

И громким голосом объявил:

— Всё, кэру Гастону мы первую помощь оказали, жить будет. Остальных — перевязывать. Медик наш спекся! Как кровь увидел, чуть в обморок не упал! Как бы слезы лить не начал, они у драконов, говорят, ядовитые!

Фон Гербер заливисто засмеялся. Шутка была весьма посредственная, но с некоторой задержкой его смех подхватили и остальные. Даже раненые заулыбались. Отходняк не у одного Николаса имел место быть…

За бинтами и помощью кэры полетели в обоз, оставив пока присматривать за ранеными пленными двоих наименее пострадавших в бою рыцарей. А Николаса и Янгеля (как остфальца) фон Гербер потащил в ставку к императору Отто — докладывать о победе. Уступать эту честь он никому не собирался. Пришлось снова в дракона перекидываться, как только сил хватило?

Летели над полем с погибшими. Зрелище было жутким. Тела людей и лошадей покрывали все пространство иногда в несколько слоев. Крови было мало, плазменные мухи, проедая тела, сами же раны прижигали. На поле уже копошились похоронные команды и мародеры из обоза. Часто одни и те же люди выполняли обе функции.

Рейхс-императора нашли перед его шатром, где он принимал доклады подчиненных и изо всех сил пытался сделать вид, что абсолютно спокоен. Получалось не очень убедительно. То, что была одержана победа, все уже знали. Кэры все-таки в небе сражались, издалека видно. Но от наземных сил мало что осталось. Теперь требовалось уточнить потери, предать погибших земле, сформировать из оставшихся хоть какие-то боеспособные соединения и решить, что же делать дальше.

Отдавая вполне разумные распоряжения, император Отто не мог избавиться от ощущения, что жив только потому, что пиктанские кэры ударили по армии и не ударили по штабу. И это ощущение ему очень не нравилось. Принимать участие в боях ему раньше не доводилось, крупных войн дэнляндские карликовые государства не вели уже много веков. Просто некому воевать было. Но в книгах он читал, что кэры — благородные рыцари и у них не принято бить беззащитных перед ними обычных людей. И только сейчас всей кожей почувствовал, что великие заклятия массового уничтожения разрабатывались вовсе не из академического интереса. И что он, рейхс-император, ничего не сможет сделать, если такое заклятие применят против него, пусть у него в подчинении и находится много кэров. А пиктанцы, оказывается, такие заклятия применять совсем не стесняются, небось привыкли так с дикарями в колониях воевать, беспредельщики!

Дополнительно императору портило настроение и то, что число адъютантов у него резко сократилось. В самом начале боя кэров он разослал большинство из них к различным армейским отрядам, чтобы обеспечить их организованный маневр. Оставлять молодых аристократов самих командовать приведенным ополчением ему не хотелось. В результате, похоже, потерял и ополчение и адъютантов. Считать потери и наводить порядок пришлось послать штабных генералов.

Фон Янгеля Отто тоже немедленно с поручением отправил — проверить, что стало с замками, по которым «Поляной светлячков» ударили. Фон Гербера с Николасом послать никуда не рискнул, так что потом долго и терпеливо слушал подробнейший рассказ старейшего кэра. Не прерывал, хотя вместо рапорта в несколько фраз получил настоящую балладу с подробнейшим описанием подвигов каждого рыцаря, в том числе пиктанцев и галлодийцев. То ли связываться не хотел, то ли решил, что это поднимет боевой дух потихоньку подходивших и слушавших это повествование офицеров.

Впрочем, некоторую полезную информацию получить было можно. Наблюдательный кэр обращал внимание на каждую мелочь. Информация о том, кто и каким ударом умудрился ранить противника, того же Николаса явно не интересовала (императора тоже). Но вот то, что пиктанцы ударили «Поляной светлячков» по Лионскому замку трижды, чтобы заклинания сработали на разной высоте и гарантированно уничтожили там все живое, его насторожило. Короля он ни капли не жалел, а вот губить вместе с ним кучу невинных душ было явно лишним. Сам же он ударил только по верху донжона, так что все нижние этажи должны были остаться нетронутыми. И все равно, совсем он человеческий облик в запале боя теряет, надо себя лучше контролировать.

И тут до него дошло: пиктанцы полностью уничтожили всех, кто был в замке родителей Орлетты! А сама-то она где была? Где ее свадьба с Арлуньяком проходила? В Летеце, Арлуньяке или здесь? Услыхав о ее предстоящем замужестве, он принципиально не интересовался подробностями. Девушка сама свой путь выбрала, ну и семь футов ей под килем! И якорь в… Все равно у них отношения не складывались. И роли неправильно распределились. Он любви и уюта хотел, а она, похоже, в политику заигралась. Но такой жуткой и глупой гибели он ей все равно не желал… Хотя Арлуньяку при встрече голову все равно оторвал бы!

От размышлений его отвлекли начавшие возвращаться с докладами генералы, а потом и кэр Янгель.

Уцелела только половина одного из гвардейских полков, в момент удара пиктанцев охранявших ставку императора, да отдельные воины, по тем или иным