Необратимость - Челли Сент-Клер

— У тебя странное пристрастие к Бэтмену, — бурчит он.

— Говоришь, как фанат Капитана Америки.

Он раздраженно вздыхает.

— Послушай, Капитан олицетворял американскую мечту в неспокойное для страны время. Он — икона. Ты действительно хочешь затеять этот спор прямо сейчас?

— Спорить не о чем, я и так знаю, что у тебя ужасный вкус. — Внезапно обессилев, я откидываюсь на подушки и вздыхаю. — Наверное, я должен поблагодарить тебя.

— За то, что спас твою задницу до того, как ты оказался не на той стороне охоты на крупную дичь? Или за то, что я нашел тебя, лежащего лицом вниз на обочине? — Он поднимает палец, словно на него снизошло озарение. — О, подожди, это было в один и тот же день.

— Именно. Ты мой герой.

— Знаешь, как говорят: каждому брюнету нужен лучший друг-блондин, который прикроет его спину. Даже Бэтмену.

— Так говорят в Instagram люди с вагинами. — Я сердито смотрю на него. — Как ты вообще меня нашел?

— В основном, по счастливой случайности. Кто-то подслушал, как один богатый старшеклассник хвастался, что его отец устраивает настоящую охоту на крупную дичь. Добыча показалась… подозрительной. Тебя не было уже несколько недель, и… ты не единственный, у кого есть чутье.

— Видимо, я наконец-то чему-то тебя научил.

Его губы подрагивают. К счастью для меня, Таннер действительно чертовски хорош в своей работе. Большинство людей решили бы, что этот парень — просто трепло, и проигнорировали бы эту информацию, пока не стало бы слишком поздно.

— Отец парня так боялся потерять все, что у него было, что заключил сделку, чтобы помочь нам провести операцию. Появились федералы, а ты был в сотне миль за пределами нашей юрисдикции, но поскольку я был первоначальным контактным лицом нашего информатора…

— Ты добился возможности участвовать.

— Не мог же я позволить кому-то другому похвастаться тем, что спас тебя, верно?

Тихий смех сотрясает мою грудную клетку.

— Боже упаси. Итак, что нам известно?

— Ну, пока ты играл в «Спящую красавицу», я проводил допросы.

Я постукиваю пальцами по подносу рядом с холодной яичницей.

— И?

— Во-первых, Эверли Кросс беспокоится о тебе так же, как и ты о ней.

Мое сердце неожиданно подскакивает от упоминания ее имени.

— Я не беспокоюсь.

Запихивая папку обратно в портфель, Таннер выгибает бровь.

— Чушь. Ты не посылаешь меня проверять кого-то лично, если не заинтересован. — Он игнорирует мой свирепый взгляд. — Кроме того, во время моего пятиминутного брифинга с ней она произнесла твое имя не менее десяти раз. Она была очень настойчивой. Даже в отчаянии. Она была уверена, что убила тебя.

— Айзек. Пожалуйста, пожалуйста, прости меня.

Мое настроение портится.

— У нее есть муж, который ее утешит. С ней все будет в порядке.

В его взгляде появляется понимание.

— Ага, все так и было, да? Я не думал, что ты признаешь это.

— Я ничего не признавал, придурок.

— Да ладно, никто тебя не осуждает. Она — горячая штучка, даже после двух лет, проведенных взаперти.

— Я сейчас вцеплюсь тебе в гребаную глотку, — рычу я. — Что ты рассказал ей обо мне?

Он смеется до тех пор, пока я чуть не встаю с кровати и не бросаюсь на него. Потом его улыбка сходит на нет.

— Абсолютно ничего.

— Да ладно, я уже видел, как ты выкладываешь все, стоит только симпатичной женщине взмахнуть ресницами в твою сторону.

— Не в этот раз, друг мой. — Он качает головой. — Насколько нам известно, в здании не было никаких свидетельств присутствия человека по имени Айзек.

— Значит, департамент…

— Не знает, что ты там был. То же самое с федералами.

— Вот дерьмо. — На моем лице появляется спонтанная улыбка. Я гадал, будут ли последствия того, что я отправился туда без разрешения полиции, поскольку я больше на них не работаю. — Я и не знал, что ты на это способен.

— Послушай, Портер. — Он опирается локтями на колени и наклоняется ближе. — Когда ты пропал с радаров после нашего ночного разговора, у меня возникло плохое предчувствие. На улице ходили слухи, что между Дольфом и Ником Фордом что-то произошло, но дальше след терялся. Когда поступила информация, что тот парень распустил язык, мои инстинкты подсказали, что ты нашел способ проникнуть туда под прикрытием и нарвался на неприятности.

У меня в груди теплеет. Я болван, но Таннер все равно искал меня.

— Как только я допросил отца, и мы выяснили, что другие исчезновения связаны с той же группой, я смог присоединиться к операции, не раскрывая твоего имени. И теперь, когда главарь этой шайки все еще на свободе, кажется удачным, что ты сможешь следить за ним так, чтобы никто об этом не знал. Пусть он думает, что ты погиб в пожаре.

Вот и весь план.

— Черт, похоже, ты действительно мой герой.

— Единственный раз, когда всплыло твое имя, — это был допрос Эверли Кросс, и поскольку ты тоже упоминал ее, я позаботился о своем участии, чтобы выяснить, как много она знает. Оказалось, почти ничего.

Я потираю свою заросшую щеку, мечтая побриться. Честно говоря, я рассказал ей больше, чем кому бы то ни было, просто не сказал ничего, что могло бы привести ко мне. Слава Богу.

Сожаление смягчает его взгляд.

— Она очень расстроилась. Продолжала настаивать, что не выдумала тебя. Что мы, должно быть, не успели вывести кого-то из здания. Мне было неприятно ей врать.

На долю секунды меня охватывает чувство вины… пока я не вспоминаю, как она произнесла имя Джаспера.

Он ее муж, тупица. Что, по-твоему, она должна была сделать?

Поскольку до сих пор я был недостаточно последователен, я рассказываю ему все, что мне удалось узнать о Винсенте и его играх разума, и подробности того, что происходило в том здании.

Затем, с болью в груди, я рассказываю ему о Саре.

Он молчит, когда я рассказываю ему о видео. На его лице шок и сочувствие. Некоторое время мы сидим в тишине.

Скорбим.

Нас прерывает входящий звонок. Он отвечает, откинувшись в кресле.

— Привет, мам… — Да, я сейчас с ним. — Он прижимает телефон к подбородку. — Мама говорит, что рада, что с тобой все в порядке, и в следующий раз пришлет тебе немного своих брауни. — Он молча извиняется, пожимая плечами.

Я тихонько смеюсь. Похоже, он прячет меня не от всех. Если отбросить все шутки про маменькиных сынков, брауни этой женщины действительно самые вкусные, а когда дело доходит до секретов, ей можно доверять. Я это уважаю.

— Подожди. — Таннер вскакивает на ноги, в его голосе появляется напряжение. — Она в